Если вы не бессмертны - Вероника Тутенко

Одинокий Лот был во всем черном. Наверное, такая мода у посвященных. Инга украдкой осмотрела своего нового странного знакомого.

Крупный нос с горбинкой, острый, пронзительный взгляд, но не леденящий, как у Чурилова, а насмешливый, даже с озорными искорками. Волосы выглядят немного засаленными. Или дорогой шампунь с надписью «гладкий блеск» на флаконе и немного воска для волос?

Сразу не определишь.

Инга всегда считала себя неплохим физиономистом, но в Одиноком Лоте в равной степени чувствовался и лоск, и какая-то бесприютность и неприкаянность.

Мужчина рассматривал девушку с не меньшим любопытством, чем она его.

— И когда будут подробности? Я думал, в этом номере.

Так. Значит, он читал вчерашний номер.

Странный тип. Хотя, когда неделю с лишним знакомишься большей частью со странными личностями, то обычные адекватные граждане кажутся уже не вполне нормальными.

— В следующем.

— В этом никто не разберется, — убежденно заявил мужчина в черном.

«Ягуар» лихо завернул за супермаркет, втиснулся в пространство между двумя автомобилями и, помурлыкав, смолк.

— Я на десять минут.

Хлопок двери.

Мужчина вернулся с букетом белых роз без упаковки и огромной нарядной коробкой конфет.

— Мы едем в гости?

Конфеты с ликером. Поблескивают разноцветной фольгой сквозь прозрачную крышечку.

Мужчина кивнул.

— Или… это похороны…

Инга сосчитала розы. Их было шесть.

Мужчина снова кивнул, положил цветы и конфеты на заднее сидение.

— Но почему тогда белые?

Несоответствия интриговали и немного раздражали.

Мужчина неопределенно усмехнулся.

Автомобиль заурчал и плавно и прерывисто, как кошка, продолжил считать красные сигналы светофора.

— Куда мы едем?

— В Долину Скал, — мрачно пошутил мужчина в черном.

Черта города осталась позади.

Теперь автомобиль семейства кошачьих передвигался легко и быстро.

— Я прочитал все, что об этом было написано в газетах, — продолжал мужчина, по-видимому, не сочтя нужным давать исчерпывающие ответы на вопросы девушки.

Инга решила больше ни о чем не спрашивать, во всяком случае, во время пути. Чем больше проявляешь любопытство, тем больше эти посвященные пускают мистического дыма. Инга вспомнила, чем обернулась вчерашняя встреча с еще одним таинственным мужчиной в черном и сокрушенно вздохнула. И зачем только она пошла в «Южное небо»? Зачем сейчас едет в черном автомобиле неизвестно с кем неведомо куда?

Да, гораздо лучше помолчать. И кто знает, если не идти на поводу у мужчин в черном, может быть…

— Интересно было бы узнать, о чем вы сейчас думаете…

— Как, а вы разве не из тех посвященных, которые умеют читать мысли? — Инга сама не знала, чем был вызван этот внезапный приступ агрессии. Наверное, потому, что вся эта история ей ужасно надоела. Но теперь, когда разгадка уже близка, глупо было бы забыть о ней, так и не узнав, кто же все-таки… Миролюбиво девушка добавила. — Думаю о том, скажите ли вы мне, как вас зовут на самом деле.

Мужчина рассмеялся.

— Я же вам уже сказал. Лот.

— Одинокий, — добавила Инга не без ехидства.

— Увы, — грустно усмехнулся мужчина.

— Что-то никогда не слышала такого имени, — подозрительно прищурилась Инга.

— Может быть, — согласился мужчина.

— А что означают буквы на конверте?

— Мои инициалы. Самсонов Лот Евгеньевич.

Фамилия показалась Инге знакомой, но гораздо интереснее было имя.

— Вас, правда, зовут Лот?

— Родители назвали меня по Святцам. Меня угораздило родиться девятого октября.

Девятого октября. День смерти Аникшина.

— В этот день убили Аникшина.

— Да. Вы уже знаете, кто сделал это?

«Его убил Одинокий Лот».

Инга медленно повернулась к роковому профилю (ни дать, ни взять Одинокий Лот!). И хоть мужчина смотрел не на нее, а на плетущийся впереди грузовик, постаралась придать своему лицу насмешливо-таинственное выражение.

— Его убила змея.

Автомобиль с визгом едва не вклинился каким-то безумным прыжком в заднее колесо грузовика, и чудом не свалившись в кювет, остался балансировать на грани.

Выдохнув, какое-то время мужчина напряженно вглядывался в асфальт, прежде чем снова расслабился под мурлыканье автомобиля.

— Уверен, вы не знаете всей правды.

— Возможно…

Что-то в голосе Одинокого Лота выдавало, что он именно тот, кто знает всю правду.

Девушка еще не могла прийти в себя после только что пережитого шока. Хватит! Никаких недвусмысленных фраз, пока этот сумасшедший (точно, сумасшедший!) за рулем.

Асфальтовый змеистый след по уже знакомой траектории возвращал Ингу в исходную и конечную точку жизни Аникшина.

Сонные улицы в клочьях тумана расступались перед черным автомобилем.

Осенью сонные даже мухи.

Пожухлые листья, пожухлая трава, даже дома какого-то пожухлого цвета. Только впереди, как «стоп» светофора, обозначился большой оранжевый плакат, на котором скелет сжимал мак в когтистой лапе. Крупные синие буквы издалека предупреждали:

С лихостью, достойной гонщика «Формулы -1» Лот повернул за безликое здание. Отсчитав несколько кварталов, остановился перед одноэтажным домом бледно-розового цвета.

— Приехали.

Инга выбралась из автомобиля. После долгой езды вставать не хотелось. Хотелось ехать и ехать, вдыхать прохладные мгновения.

Недалеко от дома стояло еще несколько автомобилей разных цветов и моделей.

Из окон доносилась танцевальная музыка.

— Здесь какой-то праздник?

— День рождения, день независимости — даже не знаю, как лучше назвать…

Лот нажал кнопку звонка.

Дверь открыла блондинка, на вид слегка за тридцать, с красивым, но слишком бледным лицом, а из-за контраста с темно-вишневой помадой кожа казалась совсем прозрачной. Зато улыбка так и сверкала, как будто рот ее был набит жемчужинами. На блондинке, по-видимому, хозяйке дома, был серебристый топ и светлые джинсы.

— Нас уже восемь, — сообщила она с радостными и какими-то заговорщицкими интонациями.

В просторном зале ждали гости. На красиво сервированном столе стоял огромный торт, на котором горели свечи.

Комната чем-то напомнила Инге обстановку в доме Аникшина. В ней не было ковров — только несколько фигурных подушек на полу — для детей.

Из цветов — только горшок с алоэ на пианино. И всюду — со стен, с потолка свисали разноцветные шары.

Лота и Ингу встретили аплодисментами, которые, впрочем, к Инге не имели отношения.

— У вас день рождения, Лот? — удивилась Инга.

— У всех у нас сегодня второй, нет, даже третий день рождения, — улыбнулся Лот.

Блондинка в серебристом топе зажгла на торте еще одну свечу.

— Свечей на торте столько, сколько нас, — ввела блондинка в курс дела новоприбывших гостей. По интонации женщины Инга поняла, что не относится к этому «мы».

Одинокий Лот галантно раздал по розе присутствовавшим дамам.

Два цветка остались у него.

— Белая роза — символ очищения, — радостно вздохнула полноватая невысокая женщина лет примерно под шестьдесят с короткими темными волосами.

— Лот всегда придумает что-нибудь такое, — скромно улыбнулась женщина лет тридцати пяти с прямыми темно-русыми волосами и нервным движением поправила очки в тонкой оправе.

— Давайте пока поставим розы в воду, — предложила блондинка, извлекая из серванта большую хрустальную вазу.

Хрупкая брюнетка с трогательным беззащитным выражением больших карих глаз скромно улыбалась.

В хрусталь, до краев наполненный водой, погрузились все шесть белых роз. Значит, должны прийти еще две женщины.

На Ингу никто не обратил никакого внимания, как будто ее присутствие было чем-то самим собой разумеющимся, хотя никто из гостей был ей незнаком.

Некоторые пришли с детьми. Два малыша и девочка постарше лет пяти собирали на полу пирамидку.

И от мужчин, и от женщин исходило волнение и оживление, словно они были актерами, готовящимися к дебюту. Все, кроме, пожалуй, детей. Театр одного зрителя, и этим зрителем была Инга.

Она и чувствовала себя зрителем, с нетерпением ждущего начала захватывающего действа. На лицах собравшихся было написано, что здесь происходит что-то особенное.

Резкий звонок заставил хозяйку дома застыть на секунду с испускающей дым спичкой. Пришел еще один гость.

— Мы все верили, что ты придешь, — услышала Инга доносившийся из коридора голос блондинки и мелодичный мужской голос, возбужденный и радостный.

— Извини, Тань, опоздал. Долго думал, стоит ли… — в зал вошел Константин Костомаров, человек, как две капли воды похожий на Адониса.

— Здравствуйте.