Первая проекция - Кирилл Вячеславович Туров

— Замечательно. То есть, вы не продавец компьютерной техники, не бизнесмен, которому нужно выступить завтра с докладом, не шахтёр, который боится нашествия ворошителей? Просто лаборант?

По телу пробежал холодок. Неужели, все личности, в которые я попадал каким-то образом, на один день попадали в этот мир. Видимо, каждый раз, когда я попадал в новую проекцию, наше сознание менялось местами. И точно! Куда-то же они должны были попадать. Но почему все сюда, в одно место?

— Д… да. Просто лаборант…

— Сегодняшнее число?

— Я немного путаюсь, вроде бы двадцать девятое или тридцатое сентября две тысячи сорок второго.

Доктор удовлетворённо кивнул.

— Почти угадали. Сегодня тридцатое сентября. А что случилось в лаборатории двадцать второго помните?

— Мы с Фёдором Геннадьевичем проводили эксперимент над нейтронным нагнетателем.

— Так… Хорошо. А дальше?

— Дальше мы разошлись по домам.

Доктор разочарованно глянул на меня.

— Эх, я уже думал, что на поправку идёте. Но прогресс точно есть. Это хорошо. Вы хотя бы являетесь тем, кто есть на самом деле. Буквально вчера, вы были лучшим хакером, известным во всём Ахилле.

— Антхилле, — машинально поправил я. Доктор удивлённо поднял брови.

— Тааак. Вот это интересно. До этого вы вообще не помнили, что говорили в предыдущий день. Давайте так. Я вижу, что сегодня вы ведёте себя достаточно спокойно. Более того, вы вспомнили свою настоящую личность и это радует. За такое поведение нужно поощрять. Сейчас санитары вас освободят. Но, пожалуйста, не делайте резких движений. Сходите на завтрак, а после мы с вами продолжим общение.

Санитары действительно освободили меня от кандалов и помогли подняться, но было видно, что они всё время были настороже. По всей видимости, Андрей-хакер был довольно скверного характера. Я спокойно встал, потёр затёкшие руки и, стараясь не делать резких движений, вышел, вместе с сопровождавшими в больничный коридор.

— Андрей, извините за предосторожности, но вчерашний случай показал, что не все ваши личности являются спокойными и адекватными. Для многих ваших альтер эго, попадание в психбольницу — серьёзный удар по психике.

— Личности? Вы про мои персоны из других проекций?

— Интересный термин. Впервые слышу его от вас. Идите завтракать, пообщаемся у меня в кабинете.

Я отправился в столовую, в которой уже собралось довольно много народа — лечащиеся толкались, мычали, смеялись. Кто-то сидел спокойно и читал газету, кто-то играл в шашки, а кто-то просто ел. Как я ни всматривался — не заметил никого из знакомых и решил просто перекусить. На завтрак была овсяная каша со сливочным маслом, кусок хлеба и холодный, вкусный компот.

После завтрака, я подумал, что текущее положение не так уж и плохо. Но странные мысли невольно начали закрадываться в мою голову. А что, если я действительно болен, и вот уже два месяца нахожусь на лечении? Ведь это была самая первая мысль, которая пришла ко мне в голову неделю назад. А вдруг, лечение помогло, и я всё же «пришёл в чувство»? Я попытался отогнать неприятные мысли и завести разговор с местными обитателями. Но они никак не хотели идти на контакт.

Но всё же, мужчина с газетой спустил очки на нос и глянул поверх них на меня, когда я подошёл к нему ближе.

— Андрей? Вам в очередной раз нужна моя помощь? Вы опять ничего не помните?

— Можно и так сказать. Можно поинтересоваться, как вас зовут?

— Называйте меня просто Альбертом. Этого достаточно.

— Альберт. Расскажите, пожалуйста, как я попал сюда?

Альберт кивнул и начал свой рассказ.

— Вас привезли после того, как прошли лечение в обычной больнице, а в неё вы попали после реанимации. Уже тогда стало понятно, что вы полностью потеряли память — не признавали родных, друзей, утверждали, что ничего не помните о том, что с вами произошло. А, примерно, неделю назад ситуация сильно ухудшилась. Но об этом вам лучше расскажет Сергей Петрович. Вот, кстати, и он — вас ищет.

Я обернулся и увидел доктора, который освободил меня от койки. Он стоял в сопровождении всё тех же санитаров и махал мне рукой, призывая подойти к нему. Подойдя ближе, я поднял руки, показывая, что с утра ничего не изменилось.

— Андрей, я уже понял, что вы опасности не представляете. Санитары — это стандартная процедура, не волнуйтесь, пойдёмте ко мне в кабинет, расскажете, что произошло с вами на этот раз. Возможно, вы удивитесь, но я пишу о вас научную статью — удивительный случай. Весьма.

— Спасибо за оказанную честь.

— Не обижайтесь, коллега. Вы же тоже начинаете карьеру в науке. У меня карьера в психиатрии, поэтому, это моя работа.

Мы зашли в его кабинет, а санитары остались снаружи. Я огляделся — кабинет был довольно скромным, ничего лишнего. Письменный стол, с кучей бумаг и монитором, шкаф с препаратами, кушетка, небольшое окно, выходящее во двор. За ним я увидел дорожку, ведущую от корпуса клиники к небольшим воротам и красивую аллею, по краям которой стояли пожелтевшие деревья.

— Андрей Николаевич, присаживайтесь, пообщаемся. Или ложитесь — как вам удобнее. Давайте начнём с самого начала. Вы помните, как вы сюда попали?

— Нет.

— Хорошо, что вы помните? Давайте по дням. Начиная со вчерашнего.

— Вчера я выручал товарища из Оплота. Он не мог выбраться оттуда самостоятельно и мне с гидом по виртуальной реальности пришлось его оттуда вызволять.

Доктор начал записывать, а я продолжил.

— Позавчера мне довелось побывать в проекции, в которой появились Обелиски — система защиты планеты от внешних угроз. Там я узнал, что запуск нагнетателя рано или поздно приведёт к уничтожению каждой проекции, в которой он был запущен.

Доктор удивлённо поднял брови, но продолжал записывать.

— Два дня назад, я был в больнице. К сожалению, об этом мире мне почти ничего не удалось узнать — провалялся с травмой головы.

Доктор не удержался от комментария.

— Вы неудачно упали с лестницы, а потом начали рассказывать о том, что недавно купили какой-то ховер. Что это, знаете?

— Это автомобиль на магнитной подушке.

— Замечательно. Продолжайте.

— В этой проекции, Фёдору Геннадьевичу удалось создать устройство, которое удержало меня немного дольше.

Доктор сморщился, как от зубной боли.

— Интересно. Расслоение личности перетекает в навязчивую идею о множественности миров. По вашему случаю впору фантастические рассказы писать. Извините.

— До этого, днём раньше, я побывал в мире, в котором нашу страну почти уничтожили Нейросом. К счастью, мне удалось уйти от ворошителей, но именно они огрели меня по голове чем-то тяжёлым.

— Хорошо, стоп. То есть, вы утверждаете, что всё это время бывали в разных мирах?

— Именно так.

— Складно у вас