Браконьер - Ной Апокалита

в Телеграмме на этот номер. Тайп-си переходник с картридером на штативе. Иначе я взорву дом. Попытаешься выйти из зала, не отправив запись, взорву. Даю тебе десять минут. Время пошло.

Женщина сбросила вызов.

Я немного струхнул, ведь энергии излома во взрывчатке все еще достаточно, чтобы если уже не подорвать весь минус второй этаж, то как минимум похоронить нас заживо точно.

Я засек на смартфоне таймер на девять с половиной минут и рванул к шкафу с инвентарем. Несколько упаковок с водой все еще стояло там, и я взял одну.

Положив разбитую голову Светланы себе на колени, я одной выливал воду на ее лицо и всячески пытался привести ее в чувство, а второй пытался выйти в интернет и отправить звукозапись старомв пню. Не выходило ни то, ни другое. Глушилка, черт возьми!

У меня ведь супер крутой смартфон, который работает даже в изломах? Сняв тоненькую олимпийку с девушки, я предпочел не замечать следы синяков на теле, как не замечал ее разбитое лицо. Я накинул олимпийку себе на руку и спрятался в ней, как под одеялом, и открыл белый маленький портал, достаточный для кисти с телефоном.

Сообщение тут же было доставлено. Глушилка не работала в изломе. Номеров других Лисовских у меня не было, а старый пень не отвечал. Почти полночь. Нормальные люди в это время спят. Я звонил раз за разом, пока не плюнул и не набрал милицию ноль-два, а затем вызвал скорую ноль-три. Все же состояние Светланы вызывало опасения. Я до сих пор не смог привести ее в чувство.

Осталось меньше семи минут, отмеренных мне той женщиной. На лестницу соваться смысла нет, и в то же время, скорее всего, в комнате охраны никого нет, а значит за экранами видеонаблюдения никто не следил. Тренировочный комплекс проектировал точно не идиот, а значит запасной выход здесь точно должен быть. Но где? Где?

Все стены отделаны толстым, тяжелым зеркалом, и только железный шкаф для инвентаря был «окном» без зеркал. Я попытался отодвинуть его или вообще перевернуть, но шкаф был жеско прикреплен к стене. Аж приварен пластинами. Тогда я взял гриф для Смита и шибанул по ближнему зеркалу. Ни царапины! Значит, за зеркалами выхода нет.

Неужели все-таки идиот? Не верю! Слишком все остальное продумано, а запасный выход — нет? Это же полный бред! Неужели придется уходить в портал? Даже если никто не следит за видеонаблюдением сейчас, не значит, что изрядно ослабленный взрыв сможет уничтожить все сервера или где-там хранятся видео.

Я потратил еще полторы минуты, пройдясь грифом по всем зеркалам сорокаметрового зала. Ни одно не поцарапал. Значит, либо у шкафа с инвентарем какой-то секрет, либо проектировщик — идиот. Зато в шкафу нет камер, а на неудобные вопросы — срать! Выжить бы.

Четыре минуты. И тридцать секунд «в уме». Я выгреб из инвентарного шкафа все, что там было, включая поддоны для упаковок бутилированной воды. Полторы минуты. И тридцать секунд «в уме». Черт! Черт! Черт!

— Вот оно!

За поддонами у самого пола обнаржились две ручки, и я с легкостью сдвинул в сторону лист фанеры, выкрашенной в цвет шкафа. Я даже не заметил, что стенка сделана из другого материала. С этим справилась бы даже Аня! За фанерой обнаружилась обычная дверь. Открытая дверь на пластиковом крючке. С одного пинка я открыл проход в длинный коридор с флуорисцентными полосками «запасного выхода».

Двадцать секунд. И тридцать секунд «в уме». Я вернулся за картой памяти в камере и за Светланой и на руках понес ее в шкаф, закрыв за собой железные дверцы шкафа. Потраченные несколько секунд на закрытие дверц оправдано, чтобы хоть немного погасить мощь взрыва.

По коридору со светящимися в темноте линиями-указателями на полу и на стенах примерно в метре двадцати от пола я побежал вперед, понятия не имея, куда вел этот ход.

Смартфон в кармане запиликал, сообщив, что остались тридцать секунд до взрыва. Точнее даже меньше, ведь я не секунда-в-секунду с окончанием звонка включил таймер.

Не успеваю! Ударная волна от взрыва энергии излома уже не убьет, но покалечит! Как минимум, с ядром я точно попрощаюсь! Нужно уходить в излом! Энергия излома из бомб всколыхнулась, и я так явно почувствовал активацию, что тут же открыл белый портал и буквально запрыгнул в него. Портал схлопнулся за моей спиной, и ощущения энергии излома в бомбах как не бывало.

Аккуратно положив на траву бессознательную Светлану, я распластался рядом. Если бы меня задело энергетической волной от взрыва, то только-только зажившие, еще очень тоненькие, связи энергоканалов с ядром сгорели бы нахрен. Это было опасно.

Отдохнув минут десять, я посмотрел в смартфон и не увидел ответа от старого пня. Три минуты после полуночи. Спит. Как бы я хотел тоже сейчас спать, а не вот это все.

Светлана выглядела еще хуже, чем когда я проверял ее состояние в прошлый раз. Если бы не стабильный пульс, то я бы сейчас не разлеживался, а собрал остаток сил и вышел обратно в мир. Не зря же я вызвал скорую.

Расслабившись на минуту, я почувствовал, что на сегодня — все. Сил не осталось даже пальцем подвигать. Я буквально на несколько секунд закрыл глаза, а открыв — охренел. Смартфон вырубило, а попытка включить его провалилась. Только мигнул уровень заряда в один процент и время в уголке. Почти семь утра! У меня сбор в девять на турбазе «Тайга».

— От Лисовских одни проблемы! — рыкнул я и проверил состояние Светланы. Она посинела вся от синяков, но дыхание ровное.

Открыв портал обратно, я, взяв девушку на руки, быстро вышел в обугленный коридор запасного выхода. Сразу видно, сделано на совесть! Руки отваливались, но перекинуть ее через плечо я не мог. У девушки явно сломан не только нос, но и по телу тоже если не переломы, то трещины точно были. Пришлось терпеть и идти вперед по флуорисцентным стрелкам — единственным светом в кромешной тьме.

Минут через десять я наконец услышал какой-то шум и ускорил шаг, насколько это было возможно. В этот момент я даже не задумывался, что это могли быть продавшиеся СБэшники. Если бы они знали о запасном выходе, то в тренажерном зале нас бы не оставили. Значит, это Лисовские. Неужели старый пень наконец-то соизволил проснуться и проверить свой смартфон? Или менты подняли из-за моего вызова и, естественно, взрыва в «Цветочном доме».

Шум был человеческими голосами, и я наконец дошел