Браконьер - Ной Апокалита

Понятно, у них там сейчас будет семейный совет. А я явно лишний. Меня сопроводили на застекленную террасу, через которую идет выход на задний двор с бассейном и зоной для барбекю с изящной беседкой. Четверо телохранителей направились за мной. Интересненько.

Наконец мне удалось сытно поесть и сладко попить. Трехдневные поиски младшей наследницы не прошли даром, так что членам семьи Ани вообще было не до меня. Я же не собирался лезть в их разборки с их врагами, но не мог пройти мимо «угощения» в виде халявной энергии изломов в самодельных бомбах, заминированных в этом доме.

После плотного завтрака меня сопроводили в подвал, где в комнате для медитаций в углу уже лежал подготовленный для меня матрас и сменная одежда. То есть мой телефон в моей куртке не нашли. Ожидаемо.

Белый комплект из футболки и брюк явно покупался для великого князя Константина (мы похожи по комплекции, но я из-за месяца в коме тоще), а распаковать пришлось мне. Мою же одежду тут же сгробастали «в стирку», а я не сопротивлялся. Устал, как собака, и сразу же рыбкой юркнул в постель и укрылся пододеяльником.

Пока я спал, бездна работала, выкачивая взрывоопасную и сложно утилизируемую энергию ядер излома. Двадцать лет назад при уничтожении ядра излома энергия просто рассеивалась в воздухе (либо моя бездна поглощала ее), и других способов использования этой энергии не было. Изменилось ли что-то еще за двадцать лет? Помимо использования в самодельных бомбах?

По пробуждению меня ожидало еще несколько комплектов одежды (повседневная и спортивная для медитаций и тренировок), а также уведомление, переданное телохранителем, что великая княжна Светлана Лисовская изволит обедать в моей компании.

Я быстро вспомнил маленькую, как лисичку, девушку, которую сложно называть иначе нежели Светланочка. Она вся такая крошечная, светленькая и юркая. И при том мы с ней одногодки: раз уж она перешла на четвертый курс, то в этом году или в начале следующего ей исполнилось или еще исполнится двадцать один год.

Переодевшись, я отправился в сопровождении двух телохранителей на террасу, где завтракал. На месте уже было все подготовлено, и даже Светланочка сидела за столом, играясь со смартфоном.

— Привет, — поздоровался я.

— О! Привет! Черт! — из-за того, что девушка отвлеклась на мое появление, она потеряла концентрацию и проиграла в игрушке. — Ай, пофиг! Потом пройду. Садись давай, я умираю с голоду!

Я принял предложение, отметив, что наедине со мной Светлана Лисовская вела себя точно также, как в "лунном" изломе.

Борщ, котлета с картошкой и бутерброды с икрой двух цветов на закуску. Напиток — компот.

— Отличный обед!

— Ага. Минут через десять еще будет пирог с рыбой, так что не увлекайся. Иначе пирог не влезет.

— Влезет! — уверенно заявил я. — Для пирогов у меня отдельный желудок!

Светланочка рассмеялась.

— Обычно так про сладкое говорят, а не про пироги... с рыбой.

— Кто что любит, — пожал плечами я, взявшись за ложку и за борщ. — Я так понимаю, у тебя ко мне появились вопросы, раз уж захотела пообедать вместе со мной.

Я ожидал, что Лисовская начнет благодарить меня за спасение сестры, но о благодарности — ни слова. Это могло значить только одно: я — главный подозреваемый в похищении и в покушении в Шахтинском. При должной фантазии, тот случай можно притянуть за уши к Светлане Лисовской. Тогда я уже четыре раза спас эту семью, включая разминирование (в процессе) и прощение старого пня за его мошенничество.

Вроде я задумался, уйдя в себя, но и Светланочка так и не произнесла ни звука.

— Почему ты не попросил награды за спасение Ани?

— Потому что награда от твоего деда мне уже пришлась боком. Не хочу снова быть наказанным за жадность?

— О чем ты?

— Если вкратце, то старый великий князь натворил делов, пускай и без злого умысла. В качестве извинений он собрал мне коробку зелий с подробнейшей инструкцией, что и как принимать. И бац! У меня аллергия. Соответственно отравление с признаками отравления щелочью и месяц в коме. Весь июль в больнице провалялся. Больше не хочу никакой благодарности от этой семьи. Недельку попользуюсь вашим тренировочным комплексом, пока СБ ищет похитителей, и свалю в тайгу.

— В Тайгу? — не поняла Светлана. К еде она так и не притронулась, в то время как я опустошил тарелку с борщом и половину блюда с бутербродами. — Что ты забыл в тайге?

— Как что? Вступительное испытание на выживание в тайге. Ты ведь тоже его проходила три года назад при поступлении, разве нет?

— Ты абитуриент?!!

— Ага. — Тарелка из-под борща поменялась с тарелкой голубцов. — Я Виктор Теневский. Лутер. Зрячий. И просто охренительный мужик!

— Врешь!

— А вот это было обидно.

В отместку я экспроприировал блюдо с оставшимися бутербродами: да не доставайтесь вы никому, кроме меня! Особенно всяким мелким блондинистым дурочкам. Вроде врослая девушка двадцати лет (или двадцати одного), а рост в лучшем случае сто шестьдесят.

— Эй, мои бутерброды! — воскликнула Светланочка, обнаружив пропажу. Я ей назло засунул в рот сразу два последних и откусил. — Я тебе это припомню!!!

— И мстя твоя будет страшна?

Светланочка явно затаила на меня обиду, а я не стал иронизировать дальше — не хотелось бы, чтобы вмешались телохранители, если я заиграюсь и перейду черту между шуткой и оскорблением.

— В большой семье клювом не щелкай, да? — хмыкнула Светлана, явно довольная своей шуткой.

— Меня бросила мать как только родила, а отец помер еще до моего рождения.

Лисовская заткнулась, обратив все свое внимание на тарелку с чуть остывшим борщом. К моменту, когда я приговорил голубцы, наконец подали обещанный пирог с пылу с жару. Ради мира во всем мире я оставил Светлане один кусочек пирога... из восьми.

— И как в тебя все влезло? — осмелилась Светлана снова открыть рот.

— Я месяц ел физраствор. Надо массу набирать. Так что полезная еда, тренировки и медитации. Надеюсь, за эту неделю килограмм пять набрать. И не отравиться ничем.

Это была шпилька в чужой огород: Светлана вообще не умела разговаривать с людьми, как дворянка, и в будущем это принесет ей немало проблем. Подтянуть бы ей красноречие и дипломатию, чтобы не запиналась за каждую речевую ловушку собеседника.

— После сытного обеда полагается...