Отважный свет - Яна Оливер

Теперь Альберо махнул рукой в их сторону.

— Мастер Райли Блэкторн и Великий мастер Денвер Бек.

— Есть ли какая-то причина, по которой Великий мастер присутствует на этой встрече? — спросил епископ Альварес. Его акцент наводил на мысль о латиноамериканском происхождении.

— Райли — моя невеста, — ответил Бек. — И Международная Гильдия посчитала, что один представитель может отправиться сюда… — он сделал паузу, подбирая нужные слова, — из-за серьезности ситуации.

— А, — ответил епископ, кивая головой.

Дальняя дверь открылась, и вошел отец Розетти, сопровождаемый знакомым лицом. Одетый в темно-синий костюм и галстук, Саймон Адлер быстро оглядел присутствующих, а затем его взгляд остановился на Райли. Он слегка кивнул в знак приветствия, а затем последовал за Розетти к стульям позади нее и Бека.

Что он здесь делает?

На мгновение Райли почувствовала себя преданной, но тут же поняла, что это неправильно. Саймон никогда больше не предаст ее. Но почему он оказался здесь, в Риме?

Не обращая внимания на ее внутренний диалог, кардинал начал:

— Мы попросили вас присутствовать сегодня, мисс Блэкторн, чтобы выяснить некоторые вопросы, касающиеся вашего пребывания в качестве ловца. В частности, у нас есть вопросы относительно некоторых действий, которые Вы предприняли.

Просьба о присутствии не соответствовала истине, и, похоже, они собирались спросить ее об Изре. Настало время установить несколько основных правил.

— Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались как к мастеру Блэкторну, Ваше Преосвященство.

«Я заплатила кровью за эту честь».

Рихтер поднял бровь, затем перевернул страницу лежащей перед ним папки.

— Значит, мастер Блэкторн.

— Прошу Прощения, Ваше Преосвященство. Мастер Блэкторн попросила, чтобы она была испытана святой водой, прежде чем эта встреча продолжится, — сказал отец Розетти.

Последовало долгое молчание, Рихтер пристально посмотрел на священника.

— Тогда сделай это.

Теперь уже Саймон подошел к ней и поставил перед ней на стол маленькую металлическую коробочку. Он открыл контейнер, достал прозрачный стеклянный флакон с папской святой водой и повернулся спиной к переднему столу.

Когда Райли подняла на него глаза, он улыбнулся. Этот единственный жест сделал весь этот момент терпимым.

— Она была благословлена Его Святейшеством только сегодня днем, — сказал он так, чтобы все могли его услышать. И это заставило ее задуматься, встречался ли он когда-нибудь с папой римским.

Саймон ловко позволил одной капле священной жидкости упасть на отметину на ее правой ладони и отступил назад, чтобы другие могли видеть результат. Когда жидкость обожгла ее кожу, Райли ахнула. Намного сильнее, чем в другие разы. Возможно, из-за свежести или местонахождения.

Когда жжение начало утихать, она подняла ладонь, чтобы другие могли увидеть результат — или в данном случае отсутствие такового, поскольку адской метки не было.

— Моя душа принадлежит только мне.

Саймон повторил то же самое на ее левой ладони. На этот раз боль была очень сильной, корона пульсировала в такт ее быстрому сердцебиению. К ее удивлению, она вспыхнула ярким белым светом, танцуя на ее ладони.

— Не каждый день увидишь, — сказал Бек, впившись взглядом в мужчин, сидевших за передним столом.

Постепенно эффект прекратился, но Райли могла поклясться, что все еще чувствует, как святая вода бежит по ее венам. Неужели это вообще возможно?

— Спасибо, Саймон, — сказала она, когда он собрал святую воду и вернулся в свое кресло.

Райли обратила свое внимание на троицу перед ней. Выражение лица Рихтера стало трудно читать, а епископы просто смотрели на нее.

— Хотя ты и не принадлежишь Принцу, тем не менее, возможно, ты все еще помогаешь ему, — сказал Рихтер.

Ничего нового: твоя душа принадлежит тебе, но мы почти уверены, что ты болеешь не за ту команду.

— Я здесь не для того, чтобы говорить о своей бессмертной душе, особенно когда люди умирают, — парировала она.

— Прежде чем мы обсудим столь деликатный вопрос, мы должны быть уверены в вашем статусе в аду.

— Вы только что видели, что у меня его нет.

Рихтер ответил не сразу, неспеша вытаскивая страницу из своего досье.

— И все же некоторые ваши действия отражают определенную… близость к принцу и его слугам, что говорит нам совсем о другом. — Он опустил взгляд на лист. — Твое первое преступление состояло в том, что ты позволила падшему по имени Ори стать твоим любовником.

«О нет».

Райли попыталась не морщиться, но у неё ничего не вышло. Это откровение было неловким в комнате, полной мужчин, но с тех пор, как сюда вошел Саймон, оно стало еще более неловким. Когда ее лицо потеплело, она могла поклясться, что услышала его вздох у себя за спиной.

— Ты отрицаешь, что у тебя были плотские отношения с падшим? — спросил Рихтер.

— Нет, мы провели вместе всего одну ночь. — Горько-сладкое время, полное радости, а потом предательство и слезы. — Я была зла и ревновала, и это был глупый поступок. Я поверила тому, что он мне сказал. — Она хорошо помнила ту ночь. — Как ни странно, не все это было ложью. Ори действительно хотел обезопасить меня, и именно поэтому у него возникли проблемы с Люцифером. Возможно, он последовал за принцем в изгнание, но он знал, что совершил ошибку. Он жаждал света, как вы и я нуждаемся в кислороде.

— Вряд ли, — последовал едкий ответ.

— Нет, это правда. Я надеюсь, что однажды небеса заберут его обратно.

— Опять же, маловероятно, — продолжал Рихтер. — Сейчас ты изучаешь магию у некроманта.

— Да, и к тому же ведьмы.

Они уже знали все это, так почему же продолжили топтаться на месте?

— Эта ассоциация подвергает твою душу опасности, — настаивал кардинал.

— Я не верю, что они это делают. Ведьма и заклинатель — хорошие люди. Они сражались против демонов Сартаэля и рисковали своими жизнями, чтобы спасти Атланту.

— Лучше всего это сказал К. С. Льюис, — вмешался епископ Прагер. — «Поистине, самая верная дорога в ад — та, по которой спускаются постепенно, дорога пологая, мягкая, без внезапных поворотов, без указательных столбов».

— При всем моем уважении к