Отважный свет - Яна Оливер

до многовековых. Многие из них были многоэтажными, с балконами, украшенными парой стульев, возможно, небольшим столом — предполагая, что жильцы любили наблюдать, как их соседи приходят и уходят.

Пальмы, распустившиеся цветы, много пешеходов. Фонтаны, мимо которых они проходили, заставляли Райли с удивлением рассматривать мифологических существ среди текущей воды, окруженных туристами с их вездесущими камерами. Толстые старые стены возвышались тут и там, напоминая о том, что это место было заселено в течение двух с половиной тысяч лет.

— А сколько людей живет в Риме? — спросила она.

— Чуть меньше трех миллионов, по крайней мере в пределах города, — ответил Элиас. Он, казалось, был доволен тем, что она задала этот вопрос — и не о том, что ждет ее в Священном городе.

— А в Ватикане?

— Чуть больше восьмисот.

— Эх. — Райли знала маленькие городки в Джорджии, где население было больше, чем здесь.

Бек взял ее руку, лежавшую на сиденье между ними, и ободряюще сжал.

— Посмотри на себя: сегодня ты Великий мастер, а завтра уже в Риме, — поддразнила она его.

Его хмурый взгляд сказал ей, что он не считает это смешным. По правде говоря, и она тоже. Возможно, пришло время обратиться к слону в машине.

— А что представляет собой этот кардинал Рихтер? — спросила она, глядя на двух мужчин напротив нее. Она могла бы спросить об этом Бека, но иногда лучше всего было обратиться прямо к ним.

Элиас шумно выдохнул, затем взглянул на Розетти, словно ища совета. Для человека, который смотрел в лицо адскому отродью, не дрогнув, это колебание было необычным — и говорило ей, насколько могущественным должен быть прелат.

— Кардинал Рихтер придерживается довольно жестких взглядов на некоторые темы, — ответил Розетти, тщательно подбирая слова.

— Это хороший способ сказать, что у него шило в заднице, — сказал Бек, понизив голос, чтобы водитель не услышал его.

— Он жесткий, но не несгибаемый, — ответил Розетти. — В церкви есть люди, которые непоколебимы в своих взглядах, даже когда им предоставляют новую информацию, которая противоречит этим позициям.

— Ладно, — сказала Райли. — Это очень тяжелый случай, но он изменит свое мнение, если аргумент окажется убедительным. — Теперь она посмотрела на Бека. — Лучше, чем некоторые из тех, кого мы встречали.

Бек согласно кивнул.

— Однако кардинал Рихтер гораздо жестче, чем многие из нас. Он видит добро и зло как строго черное и белое, — добавил священник.

— Это легче, чем видеть все оттенки серого, — ответила она.

Розетти кивнул.

— Он не любит ни Великих мастеров, ни охотников на демонов. Он предпочитает, чтобы единственные контакты с адом осуществлялись охотниками Ватикана, потому что знает, кому они верны.

Другими словами, Элиасом и его командой. Это заставило ее задуматься, почему капитан Сальваторе был здесь, а не в какой-то другой части мира, обращая демонов в трупы. Сейчас, наверное, не самое лучшее время спрашивать об этом.

— Как лучше всего подойти к Его Преосвященству? — вместо этого спросила она.

— Совершенно честно, — ответил Розетти. — Ему могут не понравиться твои ответы, но это лучший способ завоевать его уважение.

— Неужели мы будем встречаться только с ним?

Священник заерзал на стуле, всем своим видом показывая, что ему не по себе.

— Кроме Его Преосвященства там могут быть еще трое или четверо.

Возможно, это все-таки инквизиция.

— Поскольку я доверяю вам, что со мной будут обращаться справедливо, я хочу, чтобы эти люди увидели, что происходит, когда я поливаю святой водой свою левую ладонь. Они должны понять, что я не с Люцифером.

Пламенеющая корона должна решить вопрос: «она это или не она». По крайней мере, Райли на это надеялась.

— Это можно устроить, — ответил Розетти.

— Спасибо.

Это было все, что она могла сделать прямо сейчас. Игра продолжается. Вряд ли она могла просто выскочить из машины и помчаться туда, хотя идея была заманчивой.

Теперь они проезжали мимо булочной, и она почувствовала запах свежего хлеба и выпечки. Было уже почти два часа дня по итальянскому времени, и хотя в самолете они ели мясо, сыр и хлеб, она все еще была голодна.

— Когда мы встретимся с кардиналом? — спросила она, надеясь, что это произойдет сразу же, как только они приедут.

— Сегодня в семь вечера, — ответил Розетти. — Я просил, чтобы у вас было время устроиться в своих комнатах, поесть и, возможно, отдохнуть. Таким образом, вы можете быть в лучшем состоянии для встречи.

Этот человек делал все, что мог, чтобы помочь ей, и он заслужил ее благодарность.

— Спасибо. Я знаю, что мы не поладили сразу, как только познакомились, но я ценю все, что ты делаешь. — Теперь она перевела взгляд на Элиаса. — И ты тоже.

Они оба молча кивнули. Все четверо проделали долгий путь с того самого дня, как Райли села за стол напротив представителей Рима. Несмотря ни на что, она не хотела, чтобы это доверие было разрушено.

Через несколько минут лимузин свернул на узкую дорогу, окаймленную с одной стороны высокой стеной. Совсем немного, и они подъехали к арке и остановились. Двое охранников проверили документы Райли и Бека, удостоверяя их личности. После чего машину пропустили внутрь.

— Добро пожаловать в Ватикан, — сказал Элиас.

— Вы только что въехали в самую маленькую страну в мире. — Страну, которая была сердцем Римско-Католической Церкви.

— У нас нет собственного аэропорта, но есть вертолетная площадка, — продолжал он. — Кроме того, аптека и радиостанция — почти все, что может понадобиться маленькой стране.

Наконец машина остановилась в большом дворе, по обеим сторонам которого стояло старое каменное здание. Здание было всего в четыре этажа, и несколько окон были открыты, без сомнения, чтобы впустить свежий весенний воздух. Райли легко могла представить себе людей, снующих в своих сутанах на протяжении веков, занятых своими обязанностями.

Элиас и священник вышли из машины, как только она остановилась. Прежде чем Райли успела открыть дверь, Бек схватил ее за руку.

— Мы с этим справимся. Я не позволю им причинить тебе боль. Ты должна мне доверять.

Она