Иномир и Мила - Лана Широкова

— Но ты появилась, спасла его. — Лада вдруг резко успокоилась и подняла на нее отрешенный взгляд. — И я тебе очень за это благодарна.

— А зачем ты меня тогда пыталась утопить?

— Говорю же тебе! Он мной управлял, я сделать ничего не могла. Только когда Иномир меня отпустил, я смогла стать свободной, — вздохнула она, а затем осеклась и продолжила шепотом: — Не знаю, зачем он ему, но он очень страшный — столько лет меня мучил. Сколько бы я здесь ни пряталась, он всегда меня находил и заставлял свои страшные дела делать. Но самым ужасным стал приказ найти Иномира. Я хотела его предупредить, — ее голос снова стал громче, лицо исказилось, — но не успела. И уйти я не смогла, зная, какая ему опасность грозит. Знала же, чувствовала же, что он вернется. Чернодрев его так просто не оставит…

Они пошли по коридору, и совсем скоро появился впереди слабый свет, задул свежий ветер — они вышли к просторной пещере, освещенной яркими белыми кристаллами. Под сводом лежало маленькое черное озеро с илистым берегом, около которого Мила и нашла Иномира. Он лежал без сознания, Мила уже хотела подбежать, но Лада ее остановила.

— Я дальше пойти не смогу. — Она поежилась, сделав шаг назад. Лицо ее вновь переменилось, а голос зазвучал особенно надрывно. — Я больше к нему не вернусь!

— Все хорошо, — произнесла Мила. — Тебе не надо никуда идти. Я помогу Иномиру.

— Спасибо, — ответила Лада, и ее лицо посветлело.

Мила слабо улыбнулась и вышла под свод пещеры. Иномир лежал на илистом берегу лицом вверх, весь белый, она поспешила к нему, но ее остановил на удивление звонкий голос:

— Отдай мне то, что у тебя в руках.

Она обернулась и увидела перед собой стройного мужчину. Он выглядел очень молодо, с белой кожей, черными длинными волосами, завязанными на затылке, а глаза были пронзительного яркого зеленого цвета — такого, которого она никогда не видела. Ткань на его кафтане мерцала, переливалась, рябила в глазах и не давала сосредоточиться. Мила поняла, что это недобрый человек, схватила кинжал с пояса и выставила вперед.

— Меня нельзя победить оружием смертных, — засмеялся он.

— Ты тот самый Черный дух, — в ужасе прошептала Мила и отпрянула.

— Злой? — усмехнулся Чернодрев. — Нет, я не злой, но и не хороший…

— Тогда кто ты? — удивилась Мила. — Зачем ты все это время на нас страшный лес посылал?

— Я всего лишь страж, вы оба нарушили правила времени, и я должен привести все в порядок.

— Так отпусти нас, и мы пойдем, — взмолила Мила. — И больше не будем нарушать твои законы.

— Нет, — громко перебил Чернодрев, и эхо прокатилось по пещере. Его тень на миг стала большой, запульсировала, а затем он вновь успокоился. — Думаешь, такое непростое ожерелье будет у обычного человека? Простые люди не попадают в чужие миры через багровые болота, а если попадают, то сразу погибают.

— Но я же попала.

— А кто сказал, что ты простая? Ты самая настоящая колдунья…

— Какая же из меня колдунья? — перебила она. — Я Мила, просто Мила, из деревни на Серебрянке.

— А как же то, что ты меня два раза прогоняла? — Чернодрев медленно пошел вокруг него, одежда его еще ярче стала переливаться. — Я был так близко, — он сжал кулаки, и голос его стал еще звучнее, — сначала до коня дотянулся, потом и самого его чуть не забрал. — Он кивнул на Иномира. — И все время ты мне мешала.

— Это не я, — удивилась она, — это все сизоцвет…

— Сизоцвет. Вот, значит, как это называется, — задумчиво произнес он. — Волшебная трава, значит…

Мила задумалась и стала вспоминать, что раньше, когда она еще не попала в этот мир, нигде не встречала белые кустики цветов, кроме как у своей бани, где так любила прятаться от братьев и плакать в одиночестве, вспоминая родителей.

— Немного на свете живет таких колдуний, кто может слезами своими траву выращивать. Но только даже этого не хватит меня одолеть. — Тень вокруг него стала вновь расти. — Я могу сохранить тебе жизнь, но только в моем царстве, ты останешься здесь и будешь служить мне.

— А как же Иномир? Ты тогда его отпустишь?

— Этого я не могу сделать, — вздохнул Чернодрев. — Я не знаю, кто такой Иномир и почему он оказался здесь. — Он сделал резкий шаг к ней, от чего она дернулась, и нахмурился. — Но в наказание останется здесь, в вечном сне.

— Тогда я тоже останусь с ним, — твердо ответила она.

— Что ж, твой выбор, колдунья с сизоцветом, — ответил Чернодрев, как вдруг поднялся страшный скрип, и показалось, что свод пещеры стал меньше — это тень разрослась, выпуская из головы, словно огромные рога, замшелые могучие ветви. Лицо, которое только было человеческим, закрыл один страшный вытянутый череп с пустыми глазницами, из которых забил жуткий свет.

Свод загудел, посыпались камни, Мила прикрыла голову руками и подскочили к Иномиру. Хотела набросить на них обоих ожерелье, но поняла, что не успеет. Сжала тонкую цепь и приготовилась к скорой смерти. А тень становилась необъятной, уже закрыла свод пещеры — вокруг сгустилась темнота, но Миле не было страшно. В ее сердце была любовь. Она была рядом дорогим для нее человеком и ни за что на свете не пожалела бы о том, что оказалась в этом мире и познакомилась с ним. Перед глазами стали проноситься все те светлые моменты с Иномиром, и внутри зародился теплый свет, который разливался все дальше и дальше… Черная тень устремилась на них, но Мила смотрела только на Иномира.

— Как же я тебя люблю, — со слезами на глазах сказала она и закрыла его собой…

…Мила открыла глаза и увидела над собой ветку с холщовой белой ленточкой, которая развевалась на теплом ветру. Лицо грели солнечные, по летнему ласковые лучи, а в глазах рябила листва. Мила уже хотела закрыть ладонями лицо, как вдруг на нее накинулась собака и начала лизать шершавым языком, так и норовя попасть по носу.

— Дружок? — удивилась Мила и с трудом встала.

Собака запрыгала на месте, радостно залаяла, да так громко, что в ушах зазвенело. А она оглянулась, все еще, не понимая, что произошло. Они находились в светлом летнем лесу, в утренней дымке, в которой все словно переливалось. Трава под ногами была мягкой. Звонко щебетали птицы и жужжали насекомые. Дружок махал хвостом и все лаял, словно приветствовал.

— Милослава, ну наконец-то мы тебя нашли, — раздался мягкий мужской голос. Тот, который она давно не чаяла