Иномир и Мила - Лана Широкова

топор и посмотрел на нее. — Я особо не придавала этому значения, думала, что может быть тебе кошмары снятся. А потом вспомнила, что ты про него говорил во время лихорадки. И недавно, когда убиралась за печкой, я кое-что нашла. — Она достала из рукава ожерелье в серебряной оправе с белым камнем.

— Вот как. — Он звонко вонзил топор в полено.

— Это от твоей мамы осталось? Я его помню. В нашу первую встречу оно у тебя на груди висело. Только зачем ты мне говорил его забрать перед смертью и почему мне потом соврал про него?

— Милослава, — с раздражением начал Иномир, — нельзя брать чужие вещи.

— Прости, — ответила она, встала, подошла к нему и протянула ожерелье. — Но что же в нем такого, если ты его прячешь?

— Ничего, — коротко ответил он, забрал ожерелье и спрятал в кармане шубы.

— Знаешь, когда ты мне сказал, что ты такой же, как и я, тоже из другого мира, помнишь, как я была удивлена и расстроена, что раньше мне не признался? Конечно, наши приключения от этого не изменились бы, но мне было бы легче, знать, что я не одна такая. — Мила замолчала и прямо посмотрела на него. А Иномир отвел взгляд, прекрасно понимая, какие слова она сейчас вспомнит. — Ты мне тогда ответил, что тебе все это время было тяжело ходить с таким грузом на душе. И я спросила, не умалчиваешь ли ты о чем-то еще. Помнишь, что ответил? Ты сказал: нет. — Мила нахмурилась и кивнула на его карман. — Так что тогда это значит?

— Ничего важного, чтобы тебе стоило знать. — Иномир поджал губы.

— Опять врешь. — Она поставила руки на бока. — Иномир, мы уже столько с тобой пережили, неужели я не могу узнать, что это за ожерелье?

— Это мое ожерелье. — Иномир поднял на нее тяжелый взгляд. — Когда Лада погибла, я прибежал к маме, и она мне рассказала, кто я такой. Нашла она меня на багровом болоте, а на шее оно как раз и висело. И так ей меня жалко стало, что забрала к себе. Ну и сказала тогда, что Черный ельник из-за меня наверняка и стал разрастаться. Посоветовала уходить, никогда не возвращаться и забрала ожерелье. А когда она умерла, я вернулся и захотел избавиться от него. Только как в лесу выкопал яму возле черного ручья, что-то на меня нашло, и я его надел… — Он тяжело вздохнул. — Похоже, ты как раз из-за меня здесь и оказалась.

— Иномир. — Она распахнула глаза.

— И я не смог от него избавиться, — продолжил он, — все эти годы меня преследовало чувство, что оно может мне помочь вернуться. И когда меня лихорадило, я, кажется, вспомнил, как оно работает. Только как очнулся… и когда нашли эту избу, никуда я не захотел. Не захотел, чтобы ты куда-то уходила. Подумал, что, быть может, это мое счастье…

Между ними повисла долгая пауза, Иномир отвел взгляд и стал с напряжением ждать, что же она ответит.

— Так что получается, — надрывно произнесла Мила. — Мало того, что ты умолчал, что я здесь из-за тебя оказалась. Так все это время, пока мы тут с тобой живем, ты знал как вернуть меня домой?

— Это всего лишь моя догадка, — ответил он.

— Все равно, Иномир, ты представляешь, что ты от меня скрывал? — Щеки Милы вспыхнули. — Получается, что, пока мы тут с тобой обнимаемся, целуемся и мечтаем о свадьбе, ты все это время знал, что я могу вернуться к братьям?

Уже не щеки, а все лицо у Милы запылало, она угрожающе выставила палец вперед, а затем резко развернулась.

— Подожди! — Он все же схватил ее за плечо. — Давай мы с тобой поговорим…

— Мне не о чем с тобой говорить. — Она смахнула его руку и быстро зашагала по снежной тропинке в лес.

А Иномир со злости кинул топор в землю и громко выругался. Хотел уже идти за ней, но гнев в нем кипел так сильно, что он только плюнул в сторону и ногой раскидал поленья, на что Белогрив недовольно фыркнул.

— Ничего, вернется, — бросил он и пошел в избу.

Повесил шубу, достал ожерелье и подошел к столу. Зажег лучину, сел на лавку и стал думать. А Милы все не было. Злость тем временем проходила, беспокойство нарастало. Он стал представлять, что на нее напали волки, или же наемники Всеволода до нее добрались, а быть может, и просто провалилась в снег и ей нужна помощь. Сжав зубы, он резко встал и уже хотел идти за ней, как послышался стук открывающейся двери.

— Где ты была так долго? — не поднимая головы, спросил Иномир.

— В Забытую харчевню ходила, — ответила она.

— Я за тебя переживал. Сейчас зима и в лесу могут быть не только дикие звери. Помнишь? Всеволод нас все еще ищет.

— У меня на этот счет есть хорошие известия. — Она развернулась к нему и улыбнулась. — Евсей все же спас князя, Всеволода наказали, и в Вышгороде все хорошо.

— Как ты об этом узнала?

— До нас наконец-то телеги с мукой доехали из города, и у харчевни такой балаган поднялся. Все рады, желают здоровья князю и говорят, что он молодец: не оставил их в такой беде.

— Я рад, — улыбнулся Иномир, но на душе не стало легче. Вздохнув, он продолжил: — Прости меня, я должен был сказать тебе про ожерелье раньше. Я просто не хотел…

— Не надо, — перебила она и, присев за стол напротив, положила руку на его ладонь. — Ты меня тоже прости. Должна была сразу понять, почему ты так поступил. Наверное, я бы тоже смолчала…

Иномир поднял взгляд, и ему вдруг стало неловко, когда увидел, как сильно ее расстроил.

— Тебе совсем не надо меня жалеть. — Он поджал губы, быстро выпрямился и откашлялся, чтобы голос звучал грубее. — Давай лучше о деле поговорим. — Он пододвинул к ней ожерелье. — Кажется, я знаю, как оно работает. Только надо вернуться кое-куда.

— Куда? — Мила взяла ожерелье и покрутила в руках.

— На Зловещее озеро, там, где все началось и, похоже, все и закончится.

— А не опасно ли это? — Ее глаза распахнулись. — Может, лучше весны подождем? Посмотри, все дороги замело.

— Думаю, что только сейчас мы и сможем это сделать. Сейчас зима, озеро замерзло, да и Черный ельник должен спать. А по поводу дороги не беспокойся, Белогрив с сугробами справится.

— Хорошо, — ответила Мила, осторожно положила ожерелье на стол и заметно погрустнела. — Но ты же со мной пойдешь? Ты же здесь не останешься?

— Не останусь. — Он