Царские судьбы - Валентина Григорян

После смерти своей матушки он нашел в ее шкатулке записку, в которой Алексей Орлов фактически признавался Екатерине, что убил ее мужа — императора. Собрав всех участников переворота 1762 года в Петербурге, Павел велел извлечь останки своего отца из могилы и перенести их из Лавры в усыпальницу русских государей, собор Петропавловской крепости, для почетного перезахоронения рядом с гробом Екатерины II. Дело было зимой, мороз стоял около тридцати градусов. Траурный кортеж должен был проследовать через весь город, да еще через мост над Невой. Алексей Орлов, без перчаток, нес корону убитого им императора, которой тот так и не успел официально венчаться на царство. Этой короной Павел хотел увенчать своего отца в могиле со всеми подобающими в таких случаях почестями. На церемонии «коронования» останков бывшего императора Павел присутствовал вместе с женой и детьми. Он приказал всем целовать прах и кости убиенного. Многим при этом стало дурно, но только не богатырю Орлову. После свершения царских почестей останкам Петра, Павел приказал повинным в его отстранении от престола покинуть Россию. Выслана из Петербурга была и княгиня Дашкова, как пособница Екатерины при захвате ею власти.

Ранняя и неожиданная смерть Петра III породила множество легенд. Именем Петра называли себя около сорока самозванцев, и почти все в период правления Екатерины II. Одному из них — Емельяну Пугачеву — удалось даже развязать настоящую войну против императрицы — «своей супруги» — за трон, который по праву якобы принадлежал ему.

Екатерина II

 а престол Екатерина II вступила, свергнув своего мужа-императора. Она не стала по примеру своего предшественника откладывать коронацию, юридически закрепляющую ее на царском троне, ей не терпелось увидеть на своей голове корону. Церемониал венчания на царство состоялся уже в сентябре. К этому времени была изготовлена и новая корона, создателем которой стал ювелир Иеремий Позье, оставшийся после смерти Елизаветы при дворе. Мастер отобрал лучшие камни и жемчужины казны и сотворил нечто удивительное: традиционную по форме, из двух ажурных серебряных полушарий, разделенных гирляндой из великолепных бриллиантов и скрепленных невысоким венцом корону, которая была, пожалуй, самой прекрасной в Европе.

В императорской мантии, поддерживаемой шестью камергерами, под звон колоколов Ивана Великого вдова Петра III медленно и величественно прошла в Успенский собор. Начался торжественный обряд венчания на царство. Императрице поднесли золотую подушечку — на ней возлежала сверкающая бриллиантами корона. Как только загремели залпы пушек, Екатерина сама возложила на себя царский венец. Затем в Кремле был устроен торжественный обед, на который было приглашено много гостей, среди них иностранные послы и министры. В последующие дни в Москве состоялись народные гулянья, балы, маскарады, театральные представления, фейерверки. Торжества растянулись на два месяца, Екатерина не скупилась.

Отныне Екатерина II — самодержица всея Руси… Полунищая принцесса из маленького княжества Германии, не имея ни малейших прав на русский престол и совершенно чужая Императорскому Дому Романовых по крови, решила царствовать в России одна. В династии Романовых это последнее «случайное» царствование, но восседала Екатерина II на троне целых тридцать четыре года. В этом ей помогли трезвый ум, хладнокровие, расчетливое обаяние, а главное, великолепное умение разбираться в людях и окружать себя способными государственными деятелями и верными друзьями. Она сумела установить тесные контакты с передовыми людьми Европы того времени и уже в первые десять лет своего правления прослыла просвещенной императрицей, или, как ее называли? «философом на троне». На российский престол Екатерина взошла, когда ей исполнилось уже тридцать три года. Красивая, с приятной благородной осанкой, с гордо посаженной головой и царственным видом, — такой она предстала перед своими подданными. Современники так описывали ее внешность: «Лоб широк и открыт, нос с небольшой горбинкой, рот красивого очертания с прекрасными зубами. Черты лица правильны и приятны». И все подчеркивали ее чрезмерное желание нравиться.

Как уже говорилось, отец Екатерины II, герцог Ангальт-Цербст-Бернбургский, принадлежал к мелкому владетельному роду. Княжество его было так мало, что от одного его конца до другого можно было пройти немногим более чем за один день. Христиан Август, как звали герцога, во время рождения дочери состоял на службе у прусского короля. Сначала командовал полком, а затем стал губернатором города Штеттина в Померании, где служил. Свою военную карьеру Христиан Август кончил прусским фельдмаршалом. Его столь блестящему продвижению по службе, конечно же, помогли тесные связи с Русским Императорским Домом.

Жена герцога, Иоганна Елизавета, была моложе своего супруга лет на двадцать. Происходила она из другого немецкого княжеского рода — Голштейн-Готторпского. Красивая и на редкость честолюбивая, молодая женщина заботами по воспитанию дочери себя не утруждала, вела довольно легкомысленный образ жизни и своей красотой могла пленить ни одно мужское сердце. Герцогиня Иоганна часто бывала в отъезде. Ей больше нравилось путешествовать, чем находиться в штеттинском доме своего супруга, где нередко приходилось во многом испытывать нужду — не хватало даже простыней для постелей. Это были преимущественно визиты к родственникам, которые рассеялись по всей Германии и даже за ее пределами: одна тетка стала супругой германского кайзера Карла VI, дядя претендовал на шведский престол, кузина сочеталась браком с принцем Уэльским. За свою жизнь тщеславная женщина исколесила почти всю Европу, выполняла даже некоторые дипломатические поручения прусского короля, который, как считают современники, был к ней весьма неравнодушен. Незадолго до воцарения дочери на российском престоле герцогиня умерла в Париже.

Софья Августа Фредерика, названная по лютеранскому обычаю тройным именем в честь своих теток, родилась в Штеттине. Родители звали ее Фике. Она была первым ребенком в семье, ее младший брат — слабый и болезненный мальчик — скончался в тринадцать лет, когда его сестра звалась уже Екатериной.

Герцог Христиан Август нежно любил своих детей и был образцовым семьянином. Маленькая Фике росла резвой, шаловливой и смелой девочкой. Она терпеть не могла кукол, любила играть с детьми горожан на площади, предпочитая дружбу с мальчиками. Вообще она была любознательным ребенком. За излишнее любопытство ее даже нередко наказывали. Девочке страшно повезло, что ее воспитательницей стала француженка Эвелина Бабетта Кардель, умная и высокообразованная женщина, строившая программу обучения таким образом, чтобы ни в коей мере не подавлять индивидуальность ребенка. Фике порой спрашивала мадемуазель Кардель: «Скажите, Бабетта, зачем меня заставляют танцевать и слушать музыку. Мне не нравится ни то, ни другое. К чему меня готовят?» «Вас готовят к замужеству», — честно отвечала воспитательница. Эти же мысли внушала девочке и ее мать. Она даже как-то сказала: «Родной брат твоего дедушки Христиана Августа, моего отца, был женат на шведской принцессе Гедвиге, сестре короля Карла XII. Сын от этого брака, Карл Фридрих, который приходится мне двоюродным братом, женился на старшей дочери российского императора Петра I Романова. Таким образом кровь шведской династии и Голштейн-Готторпских князей смешалась с романовской». — «Значит, герцог Карл Петер Ульрих, сын дочери русского царя, мой троюродный брат? Я ведь познакомилась с ним в голштинском городке Эйтин, куда мы недавно ездили. Как интересно…»

Софья часто жила у бабушки, принцессы Голштинской, в Гамбурге, бывала в Киле и даже в Берлине, где могла наблюдать за жизнью прусского двора. В четырнадцать лет она казалась взрослой девушкой, поражала всех своей развитостью и здравыми суждениями. Уже в течение нескольких лет ее занимала мысль о короне. Когда принц Голштинский стал наследником русского престола, девушка в глубине души часто предназначала себя ему — об этом Екатерина сама писала в своих дневниках. А ведь она уже была помолвлена с младшим братом своей матери Георгом Голштинским, влюбленным в нее и получившим ее согласие стать его женой. Но узнав о приглашении приехать в Россию, Софья уговорила своих родителей решиться на эту поездку, оставила своего жениха и думала только о своей честолюбивой цели.

Это случилось так: российская царица Елизавета, желая подобрать для своего племянника невесту, затребовала портрет Ангальт-Цербстской принцессы. Писать Софью было поручено лучшему живописцу Берлина Антуану Пэну. Когда портрет был закончен, его намотали на палку, как флаг, и курьер короля Пруссии доставил полотно в Петербург. Работа художника была оплачена из прусской казны. Не прошло и месяца, как из канцелярии Елизаветы было доставлено письмо с приглашением прибыть вместе с матерью в Первопрестольную.