Лекарство от верности - Галия Мавлютова

– Не надо, – поморщился муж, – Димка расстроится. Ну хорошо, давай жить вместе. И, Варя, я хочу задать тебе всего один вопрос, – сказал муж и слегка набычился.

Володя согнул шею и выдвинул лоб, будто собирался на кого-то наброситься.

– Пожалуйста, Володя, спрашивай, я на все твои вопросы отвечу, – сказала я, – я очень хочу примирения. Давно хотела. И всегда хотела.

– А если бы я так поступил, как ты? Что – тогда? – сказал он и опять поморщился, будто во рту у него были горькие ягоды.

Волчьи, красные, злые плоды. Они очень красивые, эти волчьи ягоды.

– Не знаю. Володя, этого никто не знает. Не знаю, как бы я поступила, – сказала я, нисколько не сомневаясь в том, что с мужем подобной истории никогда не произошло бы.

Мой муж никогда не позволит себе оступиться. Ему не переступить черту. Он не перейдет границу.

– Варя, дай мне слово, ради меня, ради Димки, ради памяти твоей матери, – вдруг вскинулся муж, будто просил само небо, – дай мне слово, что ты больше никогда не увидишь его.

– Даю, – сказала я. – Даю слово. Никогда не увижусь с ним и никогда не увижу его. Все кончено. Это была бессмысленная, пустая связь. Я жестоко расплатилась за собственную глупость. Прости меня. Простите меня. Оба.

– Ох, Варька, простить трудно, легче возненавидеть тебя, – механически рассмеялся муж, будто внутри него заработал встроенный аппарат.

– Ты всегда был щедрым, – сказала я и, немного помолчав, добавила, – я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – легко и просто сказал муж, сказал не натужно, не выдавливая из себя слова, он предъявлял мне очевидные факты.

И мы крепко обнялись. Я вдохнула родной запах, уже слегка забытый, но по-прежнему милый и волнующий. Володя зарылся лицом в мои волосы, что-то тихо шепнул. Какое-то волшебное слово. Он будто загадывал желание, предрекая будущее. Я ничего не расслышала, но не стала переспрашивать. Сама обо всем догадаюсь, потом, когда-нибудь. Мы вместе ехали в машине, у Троицкого моста муж сказал, останавливая машину у стоянки такси: «Мы приедем завтра. Попрощаемся с новыми друзьями. Жди нас».

Мне стало немного грустно. Они нажили себе друзей в мое отсутствие. Без меня. Ревнивая змейка внутри живо проснулась и высунула на моем кончике языка острое жало. Но я вовремя прикусила язык.

– Буду ждать с нетерпением. Возвращайтесь. Что вам приготовить? – крикнула я вслед стойким морякам в незримых бескозырках.

– Ничего не нужно, мы сами приготовим, мы все умеем, уже научились, – крикнули они в ответ.

Кажется, они научились разговаривать хором. Наверное, скоро начнут думать вместе. Скорее всего это уже произошло. Если они умеют готовить, научились вместе разговаривать, значит, сын и муж давно умеют вместе думать. И мне нет места в этой теплой компании. Она сложилась без меня. Скоро я примкну к невольным затворникам. Стану верной компаньонкой. И мы научимся думать втроем, будем мыслить, как один. И готовить станем все вместе. И разговаривать научимся. Все у нас впереди. В нашем распоряжении целая планета.

Внезапно произошел очередной срыв. Болезнь взяла свое, и больной больше не сопротивлялся, силы закончились. После длительной ремиссии обострилось течение заболевания. Начался кризис. Я с нетерпением ожидала, когда вернутся в дом муж и сын. Они обещали мне, что приедут на следующий день. Слишком медленно тянулись часы и минуты. Время остановилось, видимо, в часовой механизм попал артиллерийский снаряд. У времени тоже был кризис. Часы заболели странным предзнаменованием. В какой-то момент во мне что-то сломалось. Внутренний надлом заставил меня забыть о гордости. Я вновь спешила навстречу злодейской судьбе. Мне хотелось увидеть его. Хотя бы один раз. И больше уже никогда не видеть. Никогда. Ведь я дала клятву мужу и сыну. Дима вообще не искал меня. Он даже не звонил. И я сама отправилась искать возлюбленного, чтобы понять его и, поняв, простить. В Озерки не поехала. Очень далеко, сумбурно и тревожно.

А Дима уже ждал меня. Он стоял у входа в клуб, будто простоял здесь целую вечность. Мой бывший возлюбленный смотрел на дорогу, видимо, чувствовал мое приближение. Он ощущал меня, как зверь, как изголодавшееся животное, почуявшее вблизи вожделенную самку. Издали я улыбнулась, ведь я всегда знала, что когда-нибудь он меня бросит. Так устроила природа нашу жизнь, и она не станет переделывать саму себя.

– Ты пришла? – сказал он. – Я ждал тебя. Почему ты не приходила так долго? Пойдем отсюда.

И я пошла за ним, повинуясь зову плоти. Меня взволновали искренние слова. В его глазах стояла неизбывная боль. Он любил и страдал. Хотел и желал любить одну меня и больше никого. Я не могла устоять. Я забыла данную мной клятву родным людям. В тот день я не пришла домой. Я так и не научилась думать втроем. И, наверное, уже никогда не научусь.

Мы лежали в нашем облаке, нежась в перистых мягких клубочках, будто возлежали на воздушной перине, заботливо взбитой руками самого Создателя. Мы думали об одном. Думали вдвоем. Смуглое тело обвивалось вокруг меня, будто хотело поселиться во мне.

– Варя, ты должна решиться наконец, – сказал он.

– Не мучай меня, слишком больно, – сказала я.

Я ничего не могла. Ни решать, ни думать. Сил не было. К тому же я утратила способность к совершению поступков. Меня влекли за собой желания. Желания стали моим наваждением. Я предала берег юности. Я сама покинула его. Он нашел меня, приплыл ко мне, а я опрометью бросилась в мутную воду. Я заболела.

– Ты будешь мучиться, пока не решишься на что-нибудь. Выбери наконец. И бей до конца, пока не добьешься своей цели.

Его устами говорила сама молодость. Упрямая и настойчивая молодость. Она требовала огромной дани за небольшие уступки. Она стреляла на своем пути во все живое, добиваясь желанной цели.

– Ну хорошо, я согласна. Переезжай ко мне. Муж оставил мне квартиру. Пока поживем у меня, потом видно будет, – вдруг сказала я.

Мой язык высказал не то, о чем я думала. Им водила какая-то не очень чистая сила, дьявольская, темная сила, и откуда она взялась во мне, никто не знает. Даже я сама. Но Дима поверил мне. Он обрадовался, услышав мои слова, искренне засмеялся, от всего сердца. Нежно обнял меня. Прижал к себе. Втолкал меня вовнутрь, закрыл собой, своим смуглым телом квартерона. И мне стало хорошо, так хорошо, как никогда не было. Я забыла обо всем, о клятвах и проклятиях, заклинаниях и прорицаниях. Я мчалась навстречу пропасти. На всех парусах. Пропасть тянула меня к себе. Я махнула рукой на свою жизнь. Пусть все идет, как идет, солнце не повернуть вспять. Дима рассмеялся, будто одолел целое полчище неприятеля. Он выглядел настоящим победителем. Герой. Геракл. Я подчинилась императору. Коленопреклоненная, покорная, побежденная, я пала к его ногам и устам. Мой мир исчез, навсегда пропал из видимого пространства. И, кроме Димы, у меня никого больше не было.