Воплощение замысла - Аркадий Свердлов

Мы готовим новый прорыв кораблей к участку высадки. Доставим не только боеприпасы, но и людское пополнение, по существу второй эшелон десанта. Отзываем еще один батальон из наступающей вместе с армейцами 83-й бригады морской пехоты - 305-й. Но его еще надо вывести из боя. Посылаю туда штабных офицеров. Батальона все нет и нет. Только к полночи 360 морских пехотинцев прибыли в назначенный пункт. А через полтора часа они уже погрузились на корабли. И сразу заснули, приткнувшись кто где: так вымотались в боях и неожиданном марше.

Командиром высадки, как и вчера, идет капитан-лейтенант К. И. Бутвин. Он ведет те же корабли, за исключением выбывшей из строя "семерки". В 2 часа ночи приблизились к мосту. Но обстановка изменилась: оба берега реки теперь полыхали орудийными выстрелами. Мечутся над водой лучи прожекторов. Наша артиллерия, летчики делают все, чтобы поддержать моряков. Да и корабли бьют по вражеским батареям. Огонь противника слабеет, но слишком медленно.

Гитлеровцы поставили дымовую завесу. Она окутывает корабли, ослепляет их. Те мечутся в дыму, того и гляди столкнутся. И тут Бутвин, отказавшись от ставшего ненужным радиомолчания, подал сигнал об отходе.

С тревогой посматриваю на Г. Н. Холостякова. Характер его известен: порывистый, резкий. Как он воспримет решение командира высадки? Но контр-адмирал ровным голосом произносит в микрофон:

- Добро!

Отстреливаясь, корабли построились в колонну и вышли из зоны огня.

Бутвин пришел на КП бледный, ладонь, вскинутая к фуражке, заметно дрожала. Корабли вернулись не все. Нет трех бронекатеров и двух катерных тральщиков. Бутвин не нашел их у моста, решил, что они погибли, и вернулся без них.

Командующий выслушал доклад и пожал Бутвину руку:

- Вы действовали правильно.

И пояснил: в бою выигрывает тот, кто трезво оценивает сложившуюся обстановку. Нельзя было рисковать остальными кораблями и сотнями десантников, когда прорыв через заграждение стал невозможен, а вражеский прицельный огонь не удалось подавить.

- Идите на корабли, - приказал контр-адмирал. - Пусть люди отдыхают. Этой ночью вы уже ничего не сумеете сделать: скоро рассвет.

- Что так смотрите на меня? - спросил Георгий Никитич, когда Бутвин ушел. - Вы не согласны со мной?

- Согласен. Более того, я рад, что у нас совпадают взгляды на боевую инициативу подчиненных.

В динамике заскрипело, забухало. В этом шуме с трудом улавливался человеческий голос - знакомый, торопливый. Да это же Герой Советского Союза старший лейтенант Константин Иванович Воробьев, командир отряда кораблей, тех самых, потерю которых так тяжело переживал Бутвин!

- Плохо вас слышно, - говорю в микрофон.

- Пушки мешают. Стреляем из обеих башен. Докладываю: подошел к плацдарму, высаживаю пехоту.

А все происходило так: Воробьеву с пятью кораблями удалось проскочить район моста. Но едва вышли из дымзавесы, как бронекатер и катерный тральщик получили прямые попадания и стали тонуть. Сняв с них команды и десантников, остальные корабли устремились вверх по течению. Воробьев принял по радио сигнал командира высадки о возвращении в базу, но решил, что к нему это не относится, так как его корабли были уже за линией моста. Сообщить о себе он не мог: противник засек бы работающую радиостанцию.

Итак, три корабля подошли к участку, занятому десантом. Воробьев приказал командиру бронекатера No 324 старшему лейтенанту Л. М. Луговому подняться выше и огнем прикрыть высадку, а другой бронекатер и тральщик подогнал к берегу. На сушу сошли 60 десантников. Матросы выгрузили противотанковое орудие, 61 ящик боеприпасов, продовольствие.

Противник начал яростный обстрел берега. Разгрузившиеся корабли спешно отошли, ведя огонь по вражеским орудиям и минометам. Луговой уже не смог подойти к базе высадки и по приказу Воробьева приткнулся к берегу в другом месте. Находившиеся на корабле морские пехотинцы попрыгали на песок и углубились в горы.

Корабли легли на обратный курс. Поблизости от моста снова попали под огонь. Бронекатер No 433, на котором шел Воробьев, потерял больше половины экипажа. Возник пожар. Заклинило руль. Неуправляемый катер прибило к берегу. Спас его железный воинский закон: сам погибай, а товарища выручай. Два других корабля, изменив курс, стали бить по врагу из пушек и пулеметов, отвлекая на себя его внимание. Они маневрировали на виду у противника, пока на корабле Воробьева не устранили повреждения и он снова получил ход.

В ходе боя в ходовую рубку бронекатера No 324 попал снаряд. Командир корабля старший лейтенант Л. М. Луговой погиб. Возник пожар в снарядном погребе. Туда кинулся главный старшина П. А. Лукаш, огнетушителем сбил пламя и уберег корабль от взрыва. В разбитой рубке в живых остался матрос А. И. Решетов, комсорг дивизиона. Он был ранен, но, собрав силы, встал к штурвалу и машинному телеграфу. Под его командованием корабль продолжал бой, а затем вместе с остальными прошел узкую лазейку в развалинах моста.

Два бронекатера и катерный тральщик, обгоревшие, с пробоинами в бортах и надстройках, ошвартовались у вышеградского причала. Г. Н. Холостяков надел фуражку.

- Идемте, - бросил он мне на ходу. - Передайте все заместителю.

За нами еле успевал адъютант командующего с небольшим чемоданом, облепленным сургучными печатями.

Поредевшие экипажи построились на причале возле своих кораблей. За командира 324-го докладывал матрос Решетов. Бескозырка чудом держалась на забинтованной голове. Контр-адмирал обнял его, расцеловал. Позвал адъютанта. Тот открыл чемодан и подал красную коробочку. На заскорузлой от засохшей крови фланелевке матроса уже были орден Красной Звезды и медаль Нахимова. Контрадмирал бережно прикрепил новенький орден Красного Знамени, высшую награду, которая была в компетенции командующего флотилией. Все моряки - и те, что стояли в шеренгах, и раненые, уложенные на носилки, тоже получили из рук командующего ордена и медали...

У нас прервалась связь с десантом. Оставляю КП и на машине мчусь к артиллеристам берегового отряда сопровождения, ведущим огонь по району Тата с позиций возле речушки Ипель. Командир отряда майор Я. Д. Пасмуров, сменивший заболевшего Яблонского, и начальник его штаба майор И. Я. Солуянов едва успевали принимать заявки морской пехоты и армейцев, целеуказания от корректировщиков, находившихся в боевых порядках десанта, и тотчас отдавали команды артиллеристам.

Работали Пасмуров и Солуянов в добротном блиндаже. По пути в него я заметил, что тягачи и грузовики с боезапасом тоже были надежно укрыты. Возле каждого орудия сооружены землянки и щели для бойцов.

- А нам иначе нельзя, - отозвался молодой офицер. Он представился: заместитель командира отряда по политчасти капитан Ткач Константин Федорович. И продолжал: - Отсюда цель почти в двадцати километрах, а для нас противник - вот он, ведь мы через его голову стреляем. Чуть зазеваешься, его пушки всю нашу позицию перепашут. Словом, у нас два объекта воздействия - под Татом и под боком. Но по ближней цели бьем чуть-чуть пореже, чем по дальней, основной. Хорошо, что наши снаряды тяжелые, крепко удерживают вражеские батареи в узде.