Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

– Замри – не то зарежу, – сквозь щербатые зубы сплюнул мелкий. Майка замерла. И, убедившись, что его послушались, скомандовал опять: – Давай!

Другой мальчишка, повыше, но костлявый и плешивый, оттянул руку Майки дальше от ее лица и стал поднимать рукав пальто, оголяя кожу. Финка как-то незаметно оказалась у руки девочки – командир разбойничьей шайки прижал плашмя нож к ее запястью. По затылку Коли пробежал мороз – они что, собирались ей руку отрезать? Так ведь не договаривались!

– Только дернись – проткну, – зашипел мелкий и кивнул тому, что держал ноги. Второй шпаненок осторожно отпустил Майкины ботики и вынул из-за пазухи черный бутылек, третий, который прижимал ее голову к земле, схватил за запястье и попытался приподнять ладонь. Майка зарычала и, почувствовав свободу в ногах и голове, опять предприняла попытку сбросить ношу, нож ткнулся ей в бок, заставив замереть. Одновременно вся ватага налегла на нее плотнее. Коля мог видеть только ее руку и то, как кончик финки задел пальто и вспорол карман – значит, хорошо наточен, шутки плохи. Ей пытались перевернуть ладонь, она с рычанием сопротивлялась. Наконец ее руку одолели, перевернули на тыльную сторону, будто она весила пудов десять. И тот, что, держа в руках бутылек, дожидался раскрытой ладони, вылил черную густую жидкость на Майкины пальцы.

В то же самое мгновение их обоих отпустили, мальчишки вспорхнули, как воробьи, и понеслись врассыпную в глубь двора.

– Черная метка! Отцу передай, – крикнул последний, швырнув пузырек во вскочившую на ноги Майку.

– Стой! Не уйдешь, сволочь, – взвился ее звонкий голос, как боевой клич индейцев апачи. Мелькнула ее перепачканная в грязи фигурка. Она добежала до мусорной свалки, схватила кого-то за шею, но жертва вывернулась и поползла на четвереньках на гору мусора.

– Там хода нет! – прокричали ему из другого угла двора.

Мальчишка легко, точно не весил ни грамма, оттолкнулся и спрыгнул с другой стороны.

Это все, что мог видеть Коля через узкую расселину ворот, потому что уже стоял на улице.

Майка вышла из подворотни, утирая грязное лицо. Вид она имела, точно уличный кот после драки за хвост селедки.

– Платок дай, – вытянула она в сторону Коли черную, как клякса, ладонь. – Смотри, что сделали, паскуды. Ишь, черная метка.

– Майка, это ведь неспроста, – протянул Коля свой белый, хрустящий от крахмала, платок.

– Они не здешние. Не знали, как уйти со двора, – девочка принялась оттирать с пальцев черноту, но все тщетно, только платок испортила. Понюхала руку. – Чернила, что ли?

И зачем-то вернулась обратно во двор. Вышла с пустой баночкой из-под чернил, деловито обернула ее в перепачканный платок, потом подобрала валявшуюся у стены свою школьную сумку и сунула в нее трофей.

Мимо стали ходить люди, снова приехал трамвай, высадив человек десять, черными бормочущими и шуршащими тенями устремились прохожие в лабиринт улиц Баумановского района.

– Майка, это же черная метка, – не отставал Коля, взяв ее за плечо и затолкав обратно в ворота. – Ты разве не слышала, что они сказали?

Она непонимающе на него смотрела. Коля сверлил ее взглядом, в надежде передать телепатически то, что не мог сказать вслух. Неужели все напрасно? Неужели она совершенно лишена страха и не усмотрела ни капли угрозы в том, что произошло?

– Ты не читала «Остров сокровищ»? – вопрос прозвучал по-дурацки. Но Майка выдернула плечо и глянула на свою испачканную ладонь. Наконец в ее бесстрастном лице маленького солдата промелькнула какая-то эмоция: не то тревога, не то раздумье.

– Я задела рукой шею одного из них и оставила след. Чернила так просто не стереть. Завтра – воскресенье, школы нет, мы свободны. У меня в портфеле пузырек из-под чернил фирмы «Меркурий» Кроянса Т. А. и Цукермана С. И. На нем адрес: Александровская площадь, угол Бахметьевской, дом пятнадцать дробь один. Можно будет сгонять туда и порасспросить, кто из детворы покупал чернила сегодня или вчера.

Коля едва не вскипел, открыл было рот, но она нахмурилась, останавливая его рукой.

– Они из твоей банды? Ты это хочешь сказать?

– Да! – с губ сорвался форменный крик души. Если бы не последние капли чувства собственного достоинства, он повалился бы на колени и принялся ее умолять не лезть к ним. Но Майка ничего не хотела замечать. Ее забавляла эта партизанская война. Глупая, глупая маленькая девочка.

– Ты, Коля, уже выбрал сторону, – успокоительно похлопала она его по животу. – Тебе не в чем себя упрекнуть. Ты их заметил сразу, оглядывался, увязался за мной, чтобы защитить. Это очень благородный поступок. И дрался ты… хвалю! М-мм… Хорошо, уже лучше. Только вот… – она криво улыбнулась, опустив глаза, – научиться бы тебе уворачиваться от кулаков. А то ты, вместо того чтобы уходить от ударов, подставляешься, будто специально кулаки лицом ловишь. Вон, опять из носу кровь идет. Мать же заругает. Иди-ка домой, я – на 24-й, надо успеть в институт к родителям, там у них всяких химикатов полно, авось найдут, чем свести эту дрянь.

Она хмыкнула, опять глянув на растопыренные пальцы, разглядывая неровные края пятна.

– Тоже мне – черная метка. Детский сад! Напугать хотели? А мы не из пугливых.

Глава 8

Майка идет по следу Меченого

Трамвай, как назло, еле полз, будто переевшая листьев гусеница. Майка сидела в хвосте вагона, прижимая к груди портфель, из-под спадающей на глаза густой прямой челки поглядывая на пассажиров, сгрудившихся вокруг нее. Перепачканные в грязи волосы, застрявший в складке рукава пальто желтый листок, взрезанный финкой карман, разбитые коленки и в чем-то черном рука – ее тотчас усадили, предположив, что бедняга где-то упала. Наверное, со стороны она выглядела тем самым грязнулей из «Мойдодыра». Майка ожидала осуждений, но взрослые вокруг лишь жалостливо охали.

На многих улицах горели фонари, грязно-желтый свет проползал сквозь пыльные стекла окошек вагона, то рисуя на полу прямоугольники и квадраты, плавно перетекающие в параллелограммы и ромбы, то выравнивая линии геометрических фигур, когда трамвай ехал прямо по улице, и опять их наклоняя, когда вагон поворачивал. Однообразие движений линий на полу, входящие и выходящие из вагона ноги, прикрытые то юбками, то штанами, обутые в галоши, в ботинки, раскачивание из стороны в сторону – Майка чуть не проспала пересадку на Гоголевском бульваре. Повезло тут же запрыгнуть в другой вагон, который, не в пример первому, промчал ее по Кропоткинской улице, как на тарзанке. Майка взбодрилась.

Украдкой пройти в Институт Сербского не вышло. Ее на входе поймал сторож и, недоуменно оглядывая порванное и перепачканное пальто, держал за плечо