Сборник "Хроники Амбера+Амберские рассказы" - Роджер Желязны

— Что случилось?

— Мыш-ши, — произнесла она. — Мыш-ши близко. Я долш-шна поохотитьс-ся… пос-сле того, как покаш-шу тебе… это. 3автрак…

— Если ты хочешь сначала поесть, я подожду.

— Нет, Мерлин. Ты не долш-шен опоздать, что бы ни… привело тебя с-сюда. Что-то ваш-шное в воздухе. Позш-ше… пирш-шес-ство… паразиты…

Мы вступили в широкую и высокую часть галереи, освещенную небесным светом через стеклянную крышу. Четыре большие части металлической скульптуры — в основном бронза и медь — асимметрично располагались вокруг нас.

— Дальш-ше, — сказала Глайт. — Не здес-сь.

Я повернул направо за следующий угол и двинулся вперед. Вскоре мы подошли к очередному экспонату — на этот раз походившему на металлический лес.

— Потиш-ше теперь. Потиш-ше, дорогой демончик.

Я остановился и принялся изучать деревья — светлые, темные, ясные, тусклые. Железные, алюминиевые, латунные — хороши. В те давние годы, когда я последний раз приходил сюда, ничего подобного не было. Не удивительно. Другие места тоже немало изменились.

Я зашагал вдоль леса.

— Теперь. Здес-сь. Поверни. Обратно.

Я зашел в лес.

— Дерш-шис-сь правее. Вот это, выс-сокое.

Дойдя до кривого ствола самого высокого дерева, я остановился.

— Это?

— Да-с-с. Преодолей его… вверх… пош-шалуйс-ста.

— Ты имеешь в виду — залезть на него?

— Да-с-с.

— Хорошо.

Единственное, что приятно в стилизованном дереве, так это то, что оно закручено, заверчено и сплетено таким образом, что ставить руки и ноги на нем гораздо удобнее, чем кажется на первый взгляд. Я ухватился, подтянулся, нащупал место для ноги, вновь подтянулся, двигаясь вверх.

Выше. Еще выше… Футах в десяти от земли я остановился.

— Ух. Ну и что мне здесь делать?

— Лезь выш-ше.

— Зачем?

— С-скоро. С-скоро. Ты узнаеш-шь.

Я поднялся еще выше и тут ощутил — не столько зуд, сколько некое напряжение. Такое у меня иногда было, когда я попадал в опасное место.

— Там, наверху, путь, — сказал я.

— Да-с-с. Я леш-шала, оплетя ветку голубого дерева, когда Mac-стер Теней открыл путь. Его потом умертвили.

— Наверное, путь ведет к чему-то важному.

— Наверное. Я не лучш-ший с-судья в людс-ских делах.

— Ты пробиралась туда?

— Да-с-с.

— Значит, это не опасно?

— Нет.

— Отлично.

Преодолевая силу пути, я взобрался выше, пока обе ноги не оказались на одном уровне. Затем расслабился и позволил пути втянуть меня.

Я вытянул руки, на случай, если придется приземляться на не самую ровную поверхность.

Пол был аккуратно выложен плитками — черными, серебряными, серыми и белыми. Справа был геометрический орнамент, слева — мозаика, что представляла Преисподнюю Хаоса.

Впрочем, я смотрел вниз всего несколько мгновений.

— Господи всемогущий!

— Я была права? Это ваш-шно? — произнесла Глайт.

— Это важно, — отозвался я.

ГЛАВА 6

По всей часовне стояли свечи, многие с меня ростом и чуть ли не такие же толщиной. Некоторые были серебряные, некоторые — серые, несколько черных, несколько белых. Они стояли на разной высоте, причудливо расположенные на скамьях, полках, точках пересечения узора на полу Тем не менее не они давали основное освещение. Оно приходило сверху, и сначала я предположил, что сюда льется дневной свет. Но, глянув вверх, дабы оценить высоту свода, я увидел светильник — большой голубой шар за решетой темного металла.

Я сделал шаг вперед. Пламя ближайшей свечи затрепетало.

Я обратил лицо к каменному алтарю, что заполнял нишу напротив меня.

Черные свечи горели по обе ее стороны; серебряные, поменьше, мерцали прямо на нем. Мгновение я просто осматривал алтарь.

— Похош-ше на тебя, — заметила Глайт.

— Я думал, твои глаза не различают двумерных изображений.

— Я долго ш-шиву в музее. Почему твой портрет запрятан так тайно?

Я подошел ближе, пристально вглядываясь в икону.

— Это не я. Это мой отец — Корвин из Амбера.

Серебряная роза стояла в вазе перед иконой. Была ли она настоящей или искусственной в том или иной смысле этого слова, сказать я не мог.

И Грейсвандир лежал там же, на несколько дюймов выдвинутый из ножен. Я почувствовал, что он — настоящий, а тот, который носил призрак Образа моего отца, — лишь копия.

Я поднял меч и вытащил из ножен. Возникало ощущение мощи, когда я держал его, размахивал, бил, делал выпад, наступал…

Ожил спикарт, центр паутины сил. Мне вдруг стало неловко.

— А это отцовский клинок, — пояснил я, возвращаясь к алтарю и вкладывая оружие обратно в ножны. Как не хотелось оставлять его здесь.

Когда я вернулся, Глайт спросила:

— Это ваш-шно?

— Очень, — сказал я, в то время как путь нес меня обратно на верхушку дерева.

— Что теперь, мас-стер Мерлин?

— Я должен отправляться на ленч с матерью.

— В таком с-случае с-сади меня здес-сь.

— Я могу вернуть тебя в вазу.

— Нет. Я давно не с-скрывалас-сь в зас-саде на дереве. Это будет прекрас-сно.

Я вытянул руку Глайт размоталась и скрылась в мерцающих ветвях.

— С-счастливо, Мерлин. Навещай меня.

А я слез с дерева, всего однажды зацепившись штаниной, и быстро зашагал по коридору.

Через два поворота я вышел к пути, ведущему в главный зал, и решил, что лучше пройти здесь. Я выскочил у массивного очага — высокие языки пламени сплетались в нем — и медленно повернулся, дабы обозреть огромную палату, делая вид, словно я прибыл уже давно и просто ожидаю.

Похоже, здесь присутствовала лишь одна персона — моя собственная. Вид каковой на фоне ревущего пламени, по размышлении, показался мне несколько странным. Я поправил манишку, отряхнулся, провел гребнем по шевелюре. И как раз осматривал свои ногти, когда обнаружил движение на вершине огромной лестницы слева от меня.

Она предстала вьюгой, заключенной в десятифутовой башне. В центре, треща, плясали молнии, ледяные кристаллы пощелкивали на ступенях, перила замерзали там, где она проходила. Моя мать, казалось, увидела меня в тот же миг, что и я, ибо она остановилась. Затем взвилась на ступеньке и начала схождение.

Спускаясь, она плавно перевоплощалась, черты лица менялись от ступени к ступени. Как только я осознал, что происходит, я прекратил свои попытки перевоплотиться и отменил их весьма скромные результаты. Я начал меняться в тот момент, когда увидел ее, и, вероятно, мать стала делать то же самое при виде меня. Я не ожидал, что она станет перевоплощаться, дабы доставить мне удовольствие, во второй раз, здесь, на своей территории.