Любимец богов - Юлия Куликова

- Даровать прощение может только...., - заговорил Киран, глядя в глаза волшебника, и неожиданно замолк, произнеся одними губами, - Эмри....

Мат Фаль чувствовал отчаяние. Молчание богов означало, что его оставили. И то решение, на которое его вынуждали, должно было определить конечную точку в пути самого волшебника. С горькой улыбкой на губах и скатывающейся по щеке слезой, Мат Фаль нанес удар, погрузив свою руку в грудь колдуна. Вырвав его сердце, он какое-то время смотрел в глаза, в которых мелькнуло понимание, а затем заставил тело вспыхнуть, пожираемое зеленовато-желтым магическим пламенем. И тогда откуда-то из глубины души возник крик, более похожий на рев, переполненный болью, отказом принимать чье-то решение и свою судьбу. Он прокатился эхом, коснувшись, казалось, даже неба, которое низвергнулось дождем. Упав на колени, Мат Фаль поднял лицо вверх, ощущая, как горячие слезы смешиваются с холодными каплями, и, начиная понимать истинную разницу между богами и людьми.

Придя немного в себя, волшебник превратил сердце, которое он все еще держал в руке, в красный матовый камень. Дождь смыл кровь с его руки, очистив и землю вокруг, и прекратился также внезапно, как и начался. Тяжело и устало поднявшись на ноги, Мат Фаль поплелся к замку. Сил на магию уже не было, да и сам молодой человек не любил без крайней нужды демонстрировать ее, поэтому путь внутрь замка ему снова пришлось проделать пешком под молчаливыми пристальными взглядами воинов, выстроившимися по двум сторонам.

Перешагнув последний порог, ведущий во двор замка, Мат Фаль наткнулся на Энтремона. Уперев свои громадные кулаки в закованные в доспехи бока, Герцог почти в упор глядел на молодого человека, а затем неожиданно преклонил одно колено, прижав правую сжатую в кулак к сердцу, и отчетливо произнес:

- Моя кровь и душа твои, Великий Лэрд, - Эту же клятву, будто эхо, повторили все воины, подобно волне колыхнувшиеся, чтобы преклонить колено.

- Да пребудет с Вами мое благословение, - ответил Мат Фаль, принимая клятву, хотя Герцог Опеки не должен был бы присягать никому, кроме своего короля, - Встаньте..., - скорее попросил он, чем дал разрешение.

Энтремон тяжеловато поднялся и вновь посмотрел на своего племянника.

- Я себе и представить не мог, что увижу такое.... Чтобы обладать такими силами и оставаться верным нужно быть необыкновенным человеком. Я горжусь тобой, - он осторожно, будто опасаясь, коснулся его плеча, - Ты единственный мой родственник, а, значит, наследник этого замка, и я перед всеми заявляю - ты следующий Драурт.

- О, дорогой дядюшка, Вы думаете, мне своих титулов мало? - усмехнулся Мат Фаль.

- По крайней мере, - Энтремон наклонился слегка вперед, чтобы его слышало поменьше людей, - Будет, куда привести молодую красавицу...., - он посторонился, пропуская Гвиддель, пытавшуюся вырваться из цепкой хватки Фергаса. Заметив легкий кивок головы Мат Фаля, дававший разрешение, военачальник отпустил девушку.

Принцесса, точно выпущенная стрела, рванулась к возлюбленному, обняв его за шею на глазах у всех. Фаль не собирался больше скрывать свои чувства, обняв тонкую талию Гвиддель, поцеловал ее, забывая обо всем.

- Я ненавижу магию, - прошептала она, отрываясь от его губ, - Боги, как я ненавижу магию....., - внутри Мат Фаля что-то оборвалось, коснувшись легкой болью, но он слишком устал, чтобы обращать внимание на ясновидение. Потом, с этим можно будет разобраться потом....

Подхватив на руки возлюбленную, он скрылся внутри замка, прекрасно зная, что больше никто не осмелится их потревожить. Ему казалось, что он живет безумно долго в сумасшедшем мире постоянных непрерывных войн. После разговора с Уркамом, Мат Фаль ощущал какую-то пустоту внутри, словно что-то умерло в нем. Этот бог сумел проникнуть буквально под его шкуру, воспользовавшись сомнениями, которые уже терзали волшебника. Касаясь своей возлюбленной, Фаль ощущал тепло, которое согревало его измученную душу. Каждый поцелуй, каждый вздох напоминал о том, что он жив.

36.

Путники покинули замок после достаточно позднего завтрака. Энтремон, обняв своего обретенного племянника, пообещал, что отправится к Мондрагону уже сегодня и окажет всю необходимую помощь молодому Дироксу. В таких сложных условиях Гвиддель уже совсем небезопасно было бы отправлять с отрядом Герцога, хотя Энтремон из вежливости предложил, но получил в ответ такой красноречивый взгляд от Мат Фаля, что только гулко захохотал, понимая чувства молодого человека.

Фергас оставил раненых в замке Энтремона, но пополнил отряд из его гарнизона. При этом каждый из воинов добровольно вызывался ехать с волшебником, считая это необычайной честью. Герцогу даже пришлось вмешаться, когда дело едва не дошло до драки, и назначить лично тех из самых испытанных и верных воинов, которые будут сопровождать отряд его племянника, напомнив лишний раз о необходимости держать язык за зубами.

Глядя с уходящей вверх в горы дороги на замок, Мат Фаль был уверен, что Уркам его не тронет, однако это не значит, что злопамятный бог не выслал своих слуг далеко вперед, ведь они и раньше значительно опережали отряд. Замок уменьшался по мере подъема в горы к перевалу, оставаясь внизу в лучах солнечного света, тогда как путников стали окружать плотные облака, а вокруг постепенно становилось все холоднее.

Мат Фаль держал в объятиях спящую Гвиддель, ведя ее лошадь на поводу. Он осознавал свою вину, не дав выспаться своей возлюбленной. Покачав головой и коря самого себя, молодой человек поцеловал принцессу. Она едва заметно пошевелилась, отмахиваясь рукой, и сильнее натянула капюшон плаща, в который была закутана. Фергас и воины улыбались, поглядывая на эту парочку.

Тропа уходила все выше в горы. Замок и город были видны как на ладони, пока очередной поворот не скрыл их за плотной завесой облаков. Скудная растительность сменялась сплошными скалами. Редкие источники воды все же позволили путникам сохранить силы, но когда торговый путь остался внизу, а дорога ушла в сторону, стало понятно, что замок Тиоран находится в стороне. Это был единственный горный замок, располагавшийся за перевалом. Зачем он был возведен именно в этом месте, никому не было известно. Вычеркнутые и забытые легенды утверждали, что некие злые силы после войны богов с демонами сумели урвать себе кусок Арморика, скрыв его навеки от людей. Тиоран когда-то стоял на перепутье многочисленных дорог, связывающих части Арморика через горный перевал, называемый Драконьим. Легенда также гласила, что в один из особых дней граница исчезала, и тогда перед ошеломленными зрителями открывались просторы исчезнувшего мира. Так это, или не так, но замок Тиоран одиноко возвышался в скалах вдали от шумных дорог, а вели к нему давно заросшие и едва различимые дороги, уходившие при этом неизвестно куда.