Невеста из ниоткуда - Андрей Посняков

– Что-то я ее здесь не вижу, – буркнул гость. – А вот княжну – вижу. И воинов-варягов.

– Хорошо. – Ата-ач покусал ус. – Спрошу еще раз – тебе понравились танцовщицы, мой дорогой друг?

– Ну… понравились, да. Сувар-купец обещал их продать… незадорого.

– Эти рабыни принадлежат мне, друг мой. – Золотой перстень на среднем пальце хазарина сверкнул изумрудом. – Но я хочу их тебе подарить. Просто так, ибо чего только не сделаешь для старого друга? Мы ведь с тобой друзья, верно?

– Друзья, но… Святослав-князь…

– Святослав далеко, – жестко перебил Ата-ач. – А я и мои люди – близко. И моих врагов… или тех, кто ими вдруг стал, не спасут ни князь, ни молодая княжна, ни варяги.

– Эй, эй. – Приподнявшись, старейшина замахал руками. – Я ведь не враг тебе, нет!

– Я знаю, что не враг… – Холодная усмешка кривила тонкие губы хазарина, в глазах же читались ярость и злоба. – Знаю, что не враг, – верю. Потому и решил подарить тебе дев… А заодно и кое-что попросить. У вас ведь скоро большой праздник светлой богини Лады, так?

Дальний князь Людота – сутулый длиннорукий парень с редкой смешной бородкой, нескладный, но весьма самоуверенный в речах, – нынче обедал с княжной наедине, обговаривая условия привоза дани.

– Ну нет у нас столько деревень, княжна, всеми богами клянусь! – в который раз уже божился Людота. – Пойми, уважаемая, – не-ту! Не могу я за три дюжины сох заплатить… за две только.

– А вот мои видоки говорят мне другое. – Поставив опустевший бокал, Малинда самолично достала из небольшой шкатулки свиток, развернула: – Вот. Белоглядово – три двора, Хвостово – пять, Ящерицыно – девять, а если считать еще и выселки, то одиннадцать, Людотово…

Князь скривился и замахал руками:

– Хватит, хватит! Этак, госпожа моя, ты мне и впрямь насчитаешь куда больше, чем есть.

– Так ты согласен на три дюжины?

– Гм… Согласен, чего уж.

– Ну, тогда выпьем! – Княжна вновь подняла бокал дивной булгарской работы и, прищурившись, расхохоталась. – Неглупый ты человек, князь.

– И ты, госпожа, – не дура, – осклабился гость. – У нас, всех здешних, праздник через три дня – день матери-земли. Почтишь ли, посетишь ли наш храм?

– Позовете – приду, – со всей необходимой серьезностью отозвалась Женька. – И богам вашим, и обычаям почтение оказать сумею. А что за праздник-то?

– Ну… – Людота зачем-то согнал с лица довольную гримасу. – Первые поля убрали, отжали – первый урожай. Скоро свадьбы играть – вот мы и славим Ладу, богиню, что дает людям любовь и счастье! В лесу дремучем – чужие не ведают где – стоит храм, там три ночи подряд молятся да приносят требы самые красивые незамужние девы, потом с юношами встречаются на полях, предаются страсти – чтоб земля всегда родила, чтоб плодородным был год от года.

– А-а-а… – Княжна фыркнула. – Понимаю, понимаю. То есть не просто так трахаются, а со значением и глубоким религиозно-сакральным смыслом – чтоб земля плодородной была. Ты мне тоже предлагаешь поучаствовать?

– А чего б и нет, госпожа моя? – приосанился парень. – Замужним тоже можно, даже и нужно – так волхвы говорят.

– Ну-у, раз волхвы говорят, тогда я спокойна. – Женька издевательски хмыкнула и пристально посмотрела на собеседника – тот даже не поморщился, черт! Наоборот – осклабился нагло, губенки облизал – видать, тоже свободного секса жаждет, и не с кем-нибудь, а именно с Малиндой-княжной.

Княжна пока не знала, как поступить, и до конца дня, выпроводив Людоту, расспрашивала почти всех подряд – и своих, варягов, и местных. Все отвечали одинаково – коли княжна местных богов почтит, то это будет очень даже славно, тогда они – боги местные и волхвы – за Малинду горой встанут да воспринимать ее будут уже не как чужую, а как родную почти.

– То есть надо, говорите? И я, княжна, должна голой на сжатое поле пойти, а потом там с кем-то…

– Не с кем-то, госпожа наша, а с князем… или с волхвом.

– Вот с волхвом-то мне для полного счастья и не хватало! Нет, я, конечно, ничуточки не ханжа, но… все-таки как-то стремно.

Эх, был бы жив Велесий! Был бы здесь…

Господи, да что же она тут вообще делает-то? Женька торопливо перекрестилась, помолилась за душу безвременно погибшего Велесия – пусть и языческую, не христианскую – да надолго задумалась, выйдя из высокого княжеского шатра и глядя, как дружинники-варяги сноровисто ставят частокол.

Частокол, оно, конечно, дело хорошее, нужное… как и плодородная сила матери-земли, но… Но вот ей-то, Женьке Летякиной, что до всей этой фигни за дело? Ей бы убраться отсюда поскорей, ей домой бы! Домой… на Выдь-реку… Вот только как?

Людота-князь едва только на коня влез, еще не успел отъехать со свитой, как Малинда-княжна вослед закричала, замахала рукой:

– Эй, Людота! Постой-ка, друг. Да обернись же ты, черт худой!

Князь словно бы услыхал ругательства – обернулся да, увидев княжну, заиграл улыбкою:

– Ты, госпожа, небось что-то сказать забыла?

– Не сказать – спросить.

Подбежав, хитрая девчонка взяла князька за руку:

– Пошли прогуляемся. Во-он, к малиннику… поговорим, ягод поедим. Иль ты спешишь куда?

Сказала, ресницы пушистые опустив, да потом вдруг ожгла синим, как небо, взглядом:

– Ну?

– Нет, нет. – Людота поспешно закивал. – Никуда не спешу, моя госпожа. Пойдем, конечно.

Невзирая на некоторые опасения Летякиной, местный князек, несмотря на весь свой неказистый вид, оказался парнем не только умным, но еще и знающим, весьма толково прояснив для княжны всю здешнюю географию.

– В Ладогу, спросишь, как? Да просто. Вниз по реке, через голяди земли, а потом – недолго – волоком – выплывешь к большой Итиль-реке, потом по рекам Чагоде да Чадогоще к Выди, затем опять волоком и…

– Хватит, хватит. – Женька замахала руками. – Спасибо, друг! Вполне достаточно. Значит, все время плыть и – иногда – волоками?

– Ну, так.

– А купцы… они часто в те места хаживают?

– Да постоянно хаживают. Вон и сейчас Сувара-булгарина караван в семь ладеек – как раз в Ладогу идут.

– Сувар-булгарин… так-так… Так он уплыл уже?

– Да нет. У Ходоты стоит, у деревни его, Ходотова. После праздника поплывут… Ну, так… – Князь неожиданно замялся и покраснел. – Ты как, госпожа, решилась – на праздник?

– Решилась, решилась, – размышляя о чем-то своем, рассеянно заверила девушка.

Людота весь просиял, словно начищенный медный таз, взволновался, взял княжну за руку:

– Вот славно-то! Вот… Тогда мы с тобой там, на поле, и встретимся, ладно?

Уходя, Святослав взял с собою Малушу – ну как же, не здесь же юную наложницу оставлять, рядом с молодою женою! Уж лучше б прихватил с собой чертову парочку – Довмысла со Стемидом, от которых, конечно же, все еще исходила опасность, хоть Женька и свела ее до минимума. Слава богу, и Довмысл, и Стемид отнюдь не были дурнями и все прекрасно поняли, особенно – после той памятной беседы княжны с воеводой больше хвосты не подымали, а и Женька дурного не поминала, относилась к обоим ровно, не выделяя ничем, а как недруги ее попросились со своими воями в сторожу дальнюю – так никто им и не перечил. Малинда-княжна отпустила с радостию – скатертью дорога!

На следующий день, с утра уже, явился Сувар-булгарин. Не с пустыми руками, конечно, пришел – с подарками: узорчатые полупрозрачные ткани, плоское (невиданное по тем временам дело!) стекло, серебряная и золотая посуда.

– И вот еще. – Обернувшись, торговец щелкнул пальцами вставшим невдалеке слугам.

Те проворно подвели к высокому княжескому шатру полуголых дев, красивых и смуглых.

– В служанки тебе, великая госпожа, – скромно пояснил Сувар. – Все умеют, все могут.

Женька от подарков не отказалась – не принято, – да и, в конце-то концов, и на дорогу до Выди деньжата понадобятся, а рабынь… рабынь можно хоть тому же Людоте передарить, а то ходит вокруг с сексуально озабоченным видом, облизывается.

О делах своих Женька не забывала, уточнила, прощаясь:

– Так ты, Сувар-гость, говоришь – в Ладогу?

– Туда, госпожа моя.

– А когда?

– После праздника здешнего еще денька три постоим, поторгуем, а потом – и в путь. В Ладоге, на своем дворе, перезимуем, подкупим много чего, а ближе к лету, как лед с рек сойдет – и домой.

– Ага, ага… поняла.

Княжна покусала губу – через три для после праздника матери-земли, значит… К тому времени надо бы придумать что-нибудь.

Именно так – придумать, хотя, казалось бы, что тут и думать-то? Договорилась тайно с купцом, в ладью забралась, да в путь. Просто! На первый взгляд. Однако, с другой стороны – можно себе представить, что здесь будет твориться после таинственного исчезновения княжны! Супруга киевского князя все ж не сенная девка и просто так – тайно – уйти не могла, понимала, что тем самым подставит всех воинов из дружины Эйнара-варяга – а они давно уже не были для нее чужими. Нехорошо получится, коли так. Не-ет, тут что-то придумать надо, что-то такое… чтоб никаких сомнений – ни у кого. Мол, отъехала по делам… в Киев! Ну да, так. Дань, мол, пусть со всем тщанием за нею следом везут, охраняют, а княжна – налегке, с малой дружиною… Вот это и плохо – с дружиною! Надо думать, как от них к Сувару-купцу ускользнуть да не подставить воинов. Эх, были бы какие-нибудь… которые бы… которых не очень жалко!