Вся правда про эльфов - Елена Ларичева

- Не оставят, - согласилась она. - Я себя там тоже вижу. Вижу, как у меня руки одеревенели, как дыхание перехватывает. Но мне отчего-то хорошо!

Она натянула одеяло по самый подбородок, поежилась.

- Знобит.

Я отдал ей куртку, прошелся по чердаку, собирая всякий тряпичный хлам. Лоб сестры горел, будто при гриппе, ее лихорадило. Еще бы, организм бросил уйму сил на выращивание третьего глаза.

- В сумочке лекарства, - вспомнила Аня. - Наверняка, меня продуло у окна, - неуверенно пожаловалась она. - Иногда простуда дает временное осложнение на зрение, так?

Я закивал. Пусть окрепнет, успокоится. А там видно будет. Валентина бы сюда…

Что я еще читал про защитника? Если мыслить логически и припомнить содержание файлов из базы Элькиной бабки-экстрасенса, выходило, что между нами как бы натянута незримая связующая нить. Вот бы ее подергать, сообщить, что нужна помощь…

Я дал сестре обезболивающие и жаропонижающие таблетки, посидел рядом, пока она не уснула. А сам следил, как на ее голове сантиметрах в трех от макушки набухал глаз, вздрагивая ресничками.

Я никогда бы не стал врачом или ветеринаром, хоть мне и дается легко биология. Не могу терпеть чужих болезней. Каждый раз точно на себя недуг примеряю. Кажется, такое состояние зовется ипохондрией. У самого по голове словно паучки бегают. Я непроизвольно протянул руку, ощупал волосы. Ничего не выросло, слава богу.

Как наверх проник Славик в сопровождении Эльки с Валентином - я не заметил. Но чуть не кинулся им на шею от радости.

- Плохо дело, - безжалостный эльф обломал буйные побеги моей радости. - Сопровождать городских вам придется в любом случае. И самим искать спасение. Иначе через три дня - полный финиш.

- Да, Жень, - пожаловалась Эля, - вам пора возвращаться.

Она коротко поведала про расспросы городских, про визит Августа Денисовича.

- Прадед грешит на лесных . Я использовал их магию при вашем похищении. Официально, я шел по следу похитителей, подправил память родителей и учителей, чтобы не было лишних вопросов. Но вас так и не поймал. А сегодня отобью у лесного патруля. Побуду героем, - поморщился он.

Валентин не слушал его бахвальства. Он приблизился к раскладушке, склонился над сестрой, поводил ладонями над лицом и макушкой, поправил одеяло.

- Все-таки Видящая, - пробормотал он. - Уже вещает?

- Что делает? - не понял я.

- Будущее предсказывает?

Славик оживился, отодвинул в сторону чародея, сам осмотрел Аню. Да что они глазеют? Неужели помочь не могут, только строят из себя опечаленных, а на самом деле радуются, что не с ними подобное приключилось! "Тихо, Женька, Анюту разбудишь, - попытался вразумить я себя. - Они тоже не всесильны".

- Колодец, - как можно более спокойно произнес я. - Она говорила про мозаику на его стенах.

- Не знаю о таком, - присел рядом со мной Славик.

- Фу, - теперь уже и Эля рассмотрела нарост на голове сестры. - Прическу он ей не украшает. Валь, тебе придется пожертвовать ей свою шляпу. Или придумать что-нибудь этакое…

- Какая шляпа? - ужаснулся я бесцеремонности одноклассницы. - Ей плохо!

- Нам не лучше, не забывай, - Валентин прикрыл глаз ладонью, подержал руку и отнял. Нарост никуда не делся. - Наше зрение сейчас иное, - предупредил он мой вопрос. - Простые люди не увидят. И вообще, мальчик, мы пока живы и здоровы. Не хорони себя раньше срока. Слава, - он обернулся к эльфу, - уведи девочку, ей пора в школу. И возвращайся часа через два. Нам следует поговорить.

- Не хочу я в школу! - заупрямилась Тихонова. - Я подумаю, как Аньке помочь.

- Там тебе никто думать не помешает. Усядешься за парту - и размышляй хоть над нашим судьбами, хоть над причинами Вселенской несправедливости. Только уйди, - настаивал Валентин.

Славка требовательно взял ее за руку и потащил к лестнице вниз.

Защитник проводил его взглядом, потом осторожно снял с головы шляпу, и резким взмахом вытряхнул из нее женщину, прикованную к куску металла блестящими металлическими нитями.

- Тварь, - щурясь от яркого солнца, зашипела она тут же. - Ты мерзкий, подлый…

Защитник резко выбросил вперед руку, в двух сантиметрах от ее лица сжал и разжал пальцы. И пленница смолкла. Рот ее беззвучно продолжал открываться и закрываться, лицо кривила презрительная гримаса. Но ни звука не доносилось из уст пленницы.

- Валентин, кто это? - на миг позабыв о своих страхах, спросил я.

- О, эта прекрасная дама - шпионка лесных . Она работает с твоим расчудесным Славиком, в узких кругах известным под кличкой - Са-а-ар - "идущий бесшумно по листьям". Знакомься, ее звать Ли-дви-рой, - он нараспев по слогам произнес имя, словно ручеек среди камней прозвенел. - Ли-дви-ра - это "весенний цветок на берегу глубокого озера", так?

Пленница не шевельнулась.

- Хочешь конфетку, милая? - Валентин порылся в карманах пиджака и извлек целую горсть ирисок.

Женщину перекосило, словно ей предложили стакан яда. Хотя, откуда мне знать, что любят и не любят эльфы. Беззвучная ругань не прекращалась ни на миг. На высоких скулах Ли-дви-ры выступили алые пятна. Короткие вьющиеся волосы спутались, свалялись, будто застиранный махровый носок.

- И не стыдно тебе, милая? - пожурил ее Флейтист. - От сердца отрываю, столько дней закон нарушаю - тортики из кондитерских магазинчиков тырю. Где спасибо?

Спящая рядом Анюта застонала и заворочалась на раскладушке. Шерстяной коврик, которым я укрыл сестру поверх всех найденных тряпочек, плюхнулся на пол. Но это заметил только я. Валентин уселся на полу по-турецки - как раз в пятне света, подле пленницы и задумчиво склонил голову на бок.

- Ты в курсе - мы арбитры городских. И знаешь - мы засели здесь без перспектив. Что посоветуешь, дорогая?

Он щелкнул пальцами, возвращая Ли-дви-ре голос. Зря.

- Вы все равно сдохните! - начала она. - Вы гадкие, никчемные колдунишки, только и годные, что послужить жертвой эльфам. Вы…

Валентин разжал кулак, и из него, на лету освобождаясь от бумажек, выпорхнули ириски. Все, как одна, очутились во рту эльфийки, не позволяя той говорить. Ли-дви-ра кашляла, давилась, но выплюнуть не могла. Разжевывала она их и глотала долго. Казалось, куда большее удовольствие ей доставило бы поедание пахнущих тиной, шевелящихся и дрыгающих лапками жаб.

Когда со сладким угощением было покончено, перепуганная женщина затравленно подняла глаза на чародея.

- Что ты знаешь о подписании? - сдерживая зевок, осведомился он, вновь щелкая пальцами.

- Ничего, - я был уверен, она не лжет. - Я родилась уже после прошлого договора. И Владыки ничего мне не открыли. Я честна с вами, арбитры.