Вокруг и около - Сергей Баблумян

По Еревану тех лет больше дребезжали, чем ездили от силы пара-другая десятков вызывавших относительное уважение автомашин. Понятно, что лучшая из них возила первого человека республики, но тогда тов. Арутинов Г. А. был для нас, пацанов, в двадцать вторых, а в первых тот, кто сидел за рулем чуда советского автомобилестроения.

Наблюдая за уста-Атомом не раз, не два и не десять, нетрудно было понять, что всякое лицо, находящееся с руководящим в плотном и долговременном контакте, перенимает у него ощущение собственной значимости пополам с милостью к падшим и, соответственно, высоким стремлением государственных дум. И если кто станет с этим спорить, то уста-Атома он определенно не видел.

…Теперь заглянем в гараж – неотъемлемую часть архитектурного ансамбля ЦК, но уже со стороны улицы имени Дереника Демирчяна. В погожие дни у его ворот слонялись ожидавшие вызова водители. Это были люди разного возраста, интеллекта, пристрастий, а, случалось, и убеждений, но одинаковые в одном – высоком профессионализме.

Высшую ступеньку шоферской иерархии занимали водители первого, второго и далее – остальных секретарей ЦК. Работники аппарата знали многих в лицо, общались, накоротке, сдержанно, как угодно, но никому не приходило в голову обращаться по имени-отчеству. Покуда не приехал из Москвы назначенный вторым секретарем Павел Петрович Анисимов и не выставил на посмешище цековских водил своего шофера, взявшись называть его Каджиком Вараздатовнчем. Выслушивая такое, славный малый Каджик всякий раз сильно смущался, робел, и тогда его крупные, как спелые оливы, глаза начинали излучать свойственную армянам вселенскую печаль вперемешку с крайним недоумением. И только с отзывом Анисимова обратно в Москву Каджик Вараздатович воспрянул духом и заметно прибавил в радости во взоре.

…Ключи от гостевых автомобилей доверялись самым опытным и проверенным во всех отношениях (включая взаимоотношения со спиртным) водителям. Выпивох не держали, но придерживавшиеся принципа «пить можно – попадаться нельзя» все-таки встречались. Работа на гостевых имела много плюсов, которые, тем не менее, перебивались одним существенным изъяном – отсутствием долгосрочного начальника, который, если оказывался человеком совестливым, да еще при содействии участливой супруги, мог подсобить в решении разного рода житейских проблем.

Просить о чем-либо высоких гостей или вступать с ними в дискуссии означало подвести себя под приговор, который приводился в исполнение немедленно. Управляющие делами ЦК, назначающие, повышающие, увольняющие, поощряющие или распекающие бесчисленную партийную обслугу, отличались строгим нравом, вольнодумства не терпели и даже самый человечный из них, Грачик Ашотович Карапетян, в определенных обстоятельствах напоминал папу Иоанна Павла Второго, к которому как-то обратился испанский кардинал и вот по какому делу.

– Как епископ, – сказал кардинал папе, – я вынужден уведомить вас о том, что требование к католическим священнослужителям придерживаться обета безбрачия создает массу проблем, в том числе нехватку священнослужителей.

На что Иоанн Павел второй, не мешкая, ответил:

– Как папа я вынужден уволить вас!

Перспектива оказаться в положении испанского кардинала удерживала водителей автобазы ЦК от опрометчивых шагов и заявлений, вследствие чего особых проблем с текучестью кадров в гараже не возникало.

Вернемся, однако, к водителям гостевого цеха: Володе, Сергею, больше известному как «Старшина» (остальных по именам уже не помню), и, конечно, Мартыну – фигуре, по масштабу личности сопоставимой с уста-Атомом.

Излюбленным занятием Мартына в свободное от разъездов время были – не без скабрезности – комментарии к постановлениям Политбюро ЦК КПСС и кадровым перемещениям в его составе. Зная за ним подобную слабость, водители заводили его с пол-оборота, но, выслушивая легенды и мифы партийного мира, от откровенного зубоскальства все же воздерживались: уважали солидный возраст, стаж трудовой деятельности и виртуозное владение ненормативной лексикой.

Машины для гостей подавались в зависимости от статуса гостя или их количества. По-настоящему серьезные случаи предполагали «Волгу» или «Чайку», еще и с гаишным эскортом. Таким образом, Мартына можно было попеременно видеть то за рулем металлического выкидыша Павлодарского автомобильного завода, то в уже воспетой нами «Чайке», которую он всерьез признавал лучшим в мире автомобилем, даже когда она начинала чихать и вздрагивать от перегрева на первом же подъеме, а затем позорно замирала посреди дороги.

Что, собственно, и случилось одним жарким ереванским летом на первых же километрах поездки на Севан с большим венгерским начальником Ласло Мароти и его супругой. Не сумев осилить ерундовый подъем, «Чайка» встала у популярного в те годы чайного домика, и это можно было признать удачей, если бы высокий гость оказался полным идиотом. Между тем, окончив в Москве все мыслимые партийные вузы, товарищ Мароти не только свободно говорил по-русски, но и знал истинную цену техническому прогрессу в СССР, вследствие чего попытка представить техническую остановку как запланированное чаепитие выглядела достаточно глупо.

Положение спас хозяин чайной, мой добрый приятель Ануш, показавший товарищу Мароти и его восхищенной супруге, как простые армянские люди привечают венгров, когда они состоят в членах Политбюро братской по отношению к КПСС партии.

Пост номер один

Здесь мы устраним просчет в очередности представления наших героев, ибо первыми, кто оказывался на пути в святая святых коммунистической партии, были все-таки не продавцы книжной лавки и даже не парикмахеры, а милиционеры.

В самом здании ЦК и на примыкающей к нему территории милицейских постов было несколько, но главным считался тот, что на третьем этаже, в начале коридора, ведущего в кабинеты Демирчяна и остальных секретарей ЦК. Дежурство на этом посту было, возможно, и почетно, если бы не утомляющая повинность изо дня в день наблюдать один и тот же скучный политический пейзаж.

В этом отношении пост у так называемых «вторых ворот» был заметно веселее. Прежде всего, потому что – на пленэре, а также из-за возможности почесать языком с водителями, дожидавшимися своих, как тогда выражались, «хазеинов». Не говоря уже о том, что рядом с будкой постового росло и, когда надо, щедро плодоносило раскидистое ореховое дерево.

Командиры взвода милицейской охраны главного партийного штаба Армении менялись часто. Дольше всех задержался любимец дам, красавец-майор с волнующим именем Эмиль, в иных исторических реалиях наверняка подавшийся бы в гусары, но поставленный всего лишь начальником ереванского ГАИ, что, если отбросить циничные предположения о материальной стороне дела, тоже вполне романтично.