Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

если грубит и начинает закатывать истерики — значит, ты, взрослый, сделал что-то не так. Дети — лакмус. Они тебе сами все объяснят.

— Князев… Ты что, магистратуру по детям успел окончить? Или это влияние образованного человека так сказывается? — Никита расхохотался, но это проявление эмоций длилось всего мгновение… Он уставился куда-то мне за спину, но я не смог обернуться, потому что по широкой винтовой лестнице сбегала Сонька.

Она была в униформе, а белоснежный халат развевался подобно плащу супергероя. Такая лёгкая, и её счастье выдавал озорной блеск глаз. Наверное, я ещё никогда не видел настолько широкой улыбки на её лице.

Сейчас она любила весь мир! Согревала его. Стирала серость, подчеркивала яркость красок.

— Игорь, я не успею приготовить ужин! — она раскинула руки и бросилась на меня, повиснув на шее. — Заберешь Тёмку? У него через пять минут закончится урок с тренером. Он может закатить истерику, потому что из воды его по-хорошему просто не вытащить, но будь с ним немного построже… — и тут Соня заметила Лютаева, стоящего за моей спиной…

Во всяком случае, именно так я и подумал. Но то, как она стремительно теряла свой нежный румянец, лютый страх, вновь вернувшийся в её глаза, заставил обернуться…

За стеклянной входной группой ярко полыхали проблесковые огоньки, а кордон полицейских сдерживала лишь охрана.

— Князева София Егоровна? Вы задержаны…

Эта фраза прозвучала как гром среди ясного неба!

Я оглох, ослеп, оказался раздавленным... Сжал Соньку, завёл себе за спину, но прорвавшийся наряд уже вовсю гремел наручниками.

И я вдруг подумал, что её нужно спрятать, вывезти из страны… Сменить фамилию, имя, город… Сейчас я мог укрыть её от всех бед, но как только они её заберут, Соня окажется одна…

— Э… Товарищ следователь! — заорал я слишком громко, наряд тут же напрягся, повторяя движение нашей охраны. — Какого чёрта?

— Князев, не мешайте работе правоохранительных органов, — следователь уткнулся в свои бумажки, только кивнул сотрудникам, чтобы уже задержали Соню.

— Я сейчас тебе дышать помешаю, — прохрипел я, подходя к нему ближе, чем следовало. — Я тебя предупреждал? Говорил, чтобы ты не трогал её?

— Это вы отцу своему расскажите! Я словно между молотом и наковальней! Не забывайте, что в отличие от вас, на его плечах погоны, и слушать я его должен в любом случае, даже если придется гоняться за призраком…

— Сука… — я было потянул руку, чтобы сломать одним движением его хребет, но вовремя отдернул.

— Игорь, не смей! — Сонька повисла на мне в последний раз. — Игорь, я прошу тебя! — она целовала моё лицо, сжимала ладонями, ногами отбиваясь от полицейских.

— Да оставьте вы их. Две минуты! — вмешался Лютаев. Он грудью отталкивал наряд, сотрудники обернулись к старшему, и следователь сжалился. Он ударил пальцем по часам и отошел на пару метров, но глаз не отвёл.

— Сонь, слушай меня внимательно… — сжал её лицо, зафиксировал взгляд на себе… Боже, как мне сейчас хотелось раскрошить эти наглые морды и просто сбежать с ней.

Но впервые в жизни я понял, что силой эту проблему не решить…

— Без адвоката ты даже не здороваешься, — посмотрел на Никиту, а тот в ответ махнул телефоном, дав понять, что уже набирает. — Молчишь как рыба, даже если к тебе явится генерал. Ты знаешь, как он умеет давить, но я хочу, чтобы ты верила только мне! Он никогда не говорит правду, его оружие — ложь и провокация. Ясно?

— Хорошо… А ты…

— Соня, я ни на шаг не отойду от Тёмки. Но я хочу, чтобы ты мне помогла. Ни слова…

Сейчас я был бессилен. Будто это я был в кандалах, а не моя женщина.

— Не нужны наручники! — рыкнул я на следователя, и тот вскинул руки, принимая замечание.

— Поговори с ним, я провожу! — Никита толкнул меня в спину к следователю, а сам, прикрывая Соню, повёл её к полицейской машине.

— Савелий, если с её головы упадёт хоть волос, если её будут допрашивать без адвоката, я забуду про наши договорённости! Ты понял?

— Я скажу правду — сожитель её матери дал показания, аннулирующие ваши.

— Это шутка? Левый мужик даёт показания, и вы задерживаете женщину, которая его не видела уже несколько лет? Что он напел?

— Игорь, я устал от вашей чокнутой семейки! — вдруг зашипел следователь. — По мне, так лучше бы все оказались за решеткой и отстали от меня. У вас есть время до утра…

Ну, хорошо. Пусть сейчас он выиграл, пусть сейчас мне больно, а ей страшно, но завтра он очень сильно пожалеет об этом.

Достал телефон и набрал номер отца.

— О! Сын… Привет, — он чуть ли не взвизгивал от восторга, ведь даже просто звонок означал его выигрыш в надуманной дуэли. — Что случилось? Нужна помощь?

— Нет… Товарищ генерал, я просто хочу лично сообщить, что вы перешли все границы. Если раньше я хотел забыть о тебе, то теперь хочу уничтожить. И это дело принципа… Она — лучшее, что случалось со мной после матери. И сломать ещё одного человека я тебе попросту не позволю.

Я не просто сбросил, я чуть не разбил телефон. Замахнулся, но тут подошёл Никита, перехватив меня за локоть.

— Пацан идёт… Игорь, тебе пора домой, и сделай так, чтобы он не испугался.

— Лютаев, я понимаю, что твоё положение ничем не лучше моего… Понимаю, что ты жену не видел почти месяц, и каждый неверный шаг отдаляет этот момент… Но у меня времени до утра. И если я не сдержу своего слова, Соня мне того никогда не простит. Она окончательно разочаруется в мужиках. А ей и так дерьмо одно попадалось…

— Князев, ты же тоже не сахарок ванильный, — Никита усмехнулся и помахал пацанёнку. — Что ты хочешь?

— Единственный вариант свалить генерала — слить компромат на твоего отца…

Жизнь иногда поворачивается так, что ты вместо облегчения получаешь удар под дых. Так вот сейчас это сделал я… Приставил нож к горлу своего лучшего друга…

Глава 35

35

Я не спускал с телефона глаз. Висел на громкой связи, вслушиваясь в каждое слово адвоката. Дмитрий примчался в участок ещё до того, как приехал конвой…

Соньку везли, как самого страшного преступника этого столетия. И срать им хотелось на то, что форма на ней медицинская, на её заслуги, и внушительную цифру спасённых тоже плевать. Им главное — выполнить приказ генеральский, а о морали пусть думают те, кому за это платят. То есть — никто…

Когда мои пацаны пробивали о ней информацию, не в моих