Кража в Венеции - Донна Леон

Брунетти, поднимая с пола пустой переплет и вставляя в него издание на иврите.

– Хитрец! – проговорила Клаудиа, не скрывая восхищения.

Она посмотрела на корешки томов, стоявших на полках.

– Все эти книги? – спросила она, оценивая объем работы.

– Наконец хоть какая-то зацепка, – сказал Брунетти. – Это самое малое, что мы можем сделать.

И он потянулся за следующей книгой.

Еще через час они перебрали все книги в шкафу; в тридцати семи современных изданиях обнаружились старинные – их было так много, что Брунетти пришлось вызвать Фоа, чтобы тот забрал их. Вдоль левой стены теперь лежали книги – стопки, каскады, горы. Некоторые из томов были совершенно целые, некоторые – распотрошенные (их Франчини использовал в качестве камуфляжа).

Кроме фолиантов, Брунетти нашел в одной из книг (в первом издании Das Kapital[127] Маркса) выписки частного банкирского дома из Лугано и еще одного, из Люксембурга, согласно которым общая сумма размещенных там депозитов составляла 1,3 миллиона евро. Счет в Лугано был открыт более двенадцати лет назад, в Люксембурге – всего три года назад. Бо́льшую часть суммы внесли наличными, но было и несколько банковских переводов; со счета снимали только наличные. Поскольку теперь они расследовали убийство, а не банальную кражу, можно будет затребовать у банков информацию об отправителях этих переводов. Еще Брунетти подумал, что в Отделе по борьбе с кражами произведений искусства могут заинтересоваться номерами счетов, с которых Франчини поступали деньги.

Комиссар предусмотрительно попросил Фоа захватить с собой пару картонных коробок, и когда водитель позвонил в дверь, Брунетти впустил его. К этому времени они с Гриффони уже перенесли книги в холл и сложили их стопками на столике у входной двери. Когда пришел Фоа, Брунетти попросил его (перчаток у водителя полицейского катера, разумеется, не нашлось) подержать коробки, пока они упакуют книги.

Закончив, комиссар закрыл дверь в комнату, взял у Фоа одну из коробок и пошел вниз по ступенькам.

– А что будет с теми книгами, что мы оставили? – спросила Клаудиа.

Брунетти пожал плечами. Кому-то придется расставить их по полкам. Может, брату Франчини, если он решит оставить дом себе. Мысли комиссара уже вертелись вокруг банковской документации. Еще неплохо было бы найти специалиста и узнать у него стоимость книг, которые они только что обнаружили. Банковские счета и депозиты – это всего лишь цифры, никаких ошибок в интерпретации.

Выйдя из дома Франчини, Брунетти удивился – на кампо опустилась ночь. Он взглянул на часы, и оказалось, что уже начало десятого. Поиски заняли три часа; внезапно выяснилось, что Брунетти очень устал и проголодался. Но в деле наконец наметился прогресс, так что с едой и отдыхом придется повременить.

Когда полицейские свернули в канал, ведущий к зданию квестуры, Брунетти как раз перебирал в уме людей, которые могли бы помочь им с книгами. Самый подходящий кандидат, Се́лла, жил теперь в Риме, и они уже давно не связывались. Лет десять тому назад он обручился с двоюродной сестрой комиссара, и с тех пор мужчины время от времени общались.

– Почему бы и нет? – проговорил Брунетти вслух.

– Что? – спросила Клаудиа, перекрикивая гул мотора.

– Я знаю одного эксперта, – ответил комиссар, подходя поближе к ней. – Он сможет сказать, сколько стоят эти книги.

«Франчини заплатил за них жизнью», – подумал Брунетти, но вслух не сказал – незачем. И еще до того, как катер причалил возле квестуры, комиссар набрал номер Селлы.

Опустив формулу вежливости, Брунетти спросил у него, не поможет ли он им определить рыночную стоимость нескольких десятков старинных книг.

– Гвидо, – сказал Селла, и Брунетти отчетливо услышал его голос во внезапной тишине, возникшей, как только Фоа выключил мотор, – не представляю, почему ты звонишь мне в такое время. И вообще, в каком, по-твоему, столетии мы живем?

– Что-что? – переспросил комиссар, опасаясь, что уловил лишь часть фразы.

– Ты об интернете что-нибудь слышал?

– Что ты этим хочешь сказать?

– Там можно найти почти все что угодно.

Своим молчанием Брунетти, должно быть, напомнил Селле, с кем именно тот говорит, потому что после недолгой паузы он добавил:

– Если ты пришлешь мне исходные данные этих книг, Гвидо, я все выясню. – И прежде чем Брунетти успел поблагодарить его, Селла спросил: – Ты в курсе, что Реджина психолог?

Реджиной звали его жену.

Брунетти этого не помнил, но сказал:

– Да, знаю. А почему ты об этом спрашиваешь?

– Она назвала бы это выученной беспомощностью[128], – сказал Селла и тут же поинтересовался: – Ты видел книги, о которых идет речь?

Проигнорировав первую часть его реплики, Брунетти ответил:

– Некоторые – да.

Катер как раз коснулся боком причала, и пассажирам пришлось «потанцевать», чтобы удержаться на ногах, но телефона комиссар не выпустил и от разговора не отвлекся.

– В каком они, по-твоему, состоянии? – спросил Селла.

– Те, что я видел – в хорошем, но я не специалист.

– Зато я – специалист, – засмеялся Селла. – Пришлешь мне список с данными, указанными на титульной странице, и с пометками, если окажется, что это издание в плохом состоянии. – Он выдержал довольно долгую паузу, прежде чем сказать: – Это краденые книги, я прав?

– Прав.

– Значит, они в хорошем состоянии.

– Откуда такая уверенность?

– Иначе зачем кому-то их красть?

Больше часа ушло на то, чтобы добавить тридцать восемь позиций вместе с исходными данными к списку книг, найденных ранее. Гриффони сидела за компьютером, в то время как Брунетти открывал титульные страницы и зачитывал сведения об авторе, дате и месте публикации. Как и предсказывал Селла, все книги были в очень хорошем состоянии, – ну, или Брунетти так показалось. Работа продвигалась медленно, потому что, когда в книге обнаруживался библиотечный штамп или чей-то экслибрис, Клаудиа копировала эту информацию в отдельный список, тот, что не предназначался для Селлы.

Двадцать одна книга была похищена из библиотек; три, судя по штампам, – из частных коллекций, причем на двух из них имелось изображение дельфина и заглавные буквы P и D. Брунетти подозревал, что оставшиеся четырнадцать томов также украдены у частных лиц, то ли самим Франчини, то ли теми, у кого он эти фолианты купил. То же можно было сказать и о книгах с библиотечными штампами. Что же до круга клиентов Франчини, то он, судя по всему, держал их имена в памяти. Возможно, их удастся узнать благодаря банковским транзакциям.

Если Селла хотя бы наполовину такой хороший специалист, как он хвастал, точная стоимость книг вскоре будет известна.

Когда все списки были составлены и первый из них был отправлен Селле, Гриффони отвернулась от экрана и посмотрела на Брунетти.

– Что теперь? – спросила она.

– Посмотрим почту и пойдем по домам! – ответил комиссар, кивая в сторону компьютера.

Коллеги поменялись местами. Первый имейл был от Риццарди: он подтверждал, что три удара, размозжившие жертве голову и сломавшие ей челюсть, были нанесены твердым тяжелым предметом, скорее всего сапогом или туфлей. Хук в челюсть, не ставший