Не зли новенькую, дракон! - Агата Лэйми

с уже тогда присущей ему дерзостью. Наверное, он и тогда был похож на ходячую катастрофу на ножках, только в миниатюре.

Моё внимание привлёк слабый шелест крыльев, и на мою руку опустился фамильяр отца.

Глава 61. Фэйт

— Где она? — взгляды родителей остановились на мне с Эваном, едва мы появились в дверном проёме гостиной семьи Беннет.

Её доставили сюда. Не в академию, а лично к нам, значит, дело куда серьёзнее, или, зная подозрительность отца, они решили перестраховаться и не подпускать близко к Кроули, не дать слухам просочиться ещё больше.

Губы мамы дрогнули в подобие улыбке.

— Там, где ей сейчас самое место, моя тёмная звёздочка. В нашем подвале.

Подвал. То самое место, куда отец отправлял тех, кто слишком сильно разозлил семью Беннет, кто осмелился переступить черту и бросить нам вызов. Подвал… Место, где их жизни менялись раз и навсегда. Если они конечно выживали.

Виктория. Я сделаю всё, чтобы она больше никогда не смогла навредить Эвану и кому-либо ещё. Перевёртыш, Лиам — всё это покажется детской шалостью по сравнению с тем, что ждёт её, всё, о чём она мечтала, рассыплется в пыль.

Эван, будто бы почувствовав перемену в моём настроении, сильнее стиснул ладонь.

— Садитесь, — отец кивнул в сторону кресел. — Летиция обещала тебе расправиться с ней, но сначала ты не хочешь узнать всё?

— Виктория была очень разговорчива, когда пыталась выторговать свою жизнь.

Я медленно опустилась в кресло напротив отца, чувствуя, как прохладная кожа обивки холодит мои плечи сквозь тонкую ткань пиджака Эвана. Рейн опустился на соседнее место.

— Зелье, артефакты, которые помогли ей прятаться, она достала через того парнишку, — Арлек на плече папы нахохлился, взъерошив перья и втянув голову в плечи, поблёскивая своими чёрными глазами-бусинками. — Стромхарт была права. Гарольд Фонстейн действительно был под действием любовного зелья, к счастью, сваренного лично Викторией и не настолько мощного, как те, что она собиралась использовать, — его взгляд многозначительно упал на Эвана, что устроился на соседнем кресле, а его пальцы поглаживали моё запястье.

— К счастью для Гарольда, эффект зелья обратим… Через пару месяц лечения, он придёт в себя и полностью избавится от воздействия снадобья. Виктория опаивала его не один месяц, чтобы достигнуть такого эффекта.

Гарольд. Липкие холодные мурашки предательски побежали по телу от осознания этой мысли. Чудовище.

Ему повезло: спустя месяцы, конечно же не без помощи моих родителей, парень восстановится, а вот Эвану… Эвану она не собиралась давать и капли этого шанса! И за это она поплатится. Пальцы стиснули край пиджака Рейна, что ещё был на мне, словно пытаясь удержать реальность под контролем, избавиться от шума в ушах.

— Самое интересное, что Адриан не врал. Он действительно не знал обо всём, что делала Виктория, они действительно искренне любили друг друга, — мама нарочито вздохнула, приложив руку с алыми ногтями к груди. — Но амбиции обоих были сильнее, Адриан не хотел терять репутацию в обществе из-за открытой связи с ней, а Виктория хотела пробиться наверх. Это извращённое ядовитое понятие любви между ними… В этом даже есть что-то поэтичное, она умоляла не наказывать Кроули, ведь он не знал ни о чём, всё это только её вина. А ты, моя тёмная звёздочка, помешала её планам, когда появилась в академии, и когда… — взгляд её багряных глаз скользнул по Эвану. — И когда привлекла его внимание.

— Лиам был её жалкой попыткой избавиться от тебя. Она связалась с ним, этот жалкий щенок никогда не отличался особыми умственными способностями, поэтому легко пошёл у Виктории на поводу, прислушавшись к её советам, — Арлек на плече отца каркнул словно в подтверждение его слов.

Значит Лиама она подставила осознанно. Впрочем, на этого жалкого изменника мне было плевать. По заслугам он уже получил, а его дальнейшая судьба меня мало интересовала. Перевела взгляд на Эвана, замечая исходящее от него напряжение, как напряглась его челюсть при упоминании Лиама.

— Когда это не вышло, она отправилась к Кроули, убеждая его в том, что Эван Рейн представляет угрозу для тебя, тёмная кровиночка, охотно манипулируя поступками дракончика, — многозначительный взгляд мамы скользнул по Эвану, заставив того напряжённо сглотнуть. — Виктория не думала, что просчитается, что её действия станут известны нам. В этом и была её большая ошибка. Моя тёмная звёздочка, я обещала, что конечное решение о судьбе этой пиявки принимать тебе? Ты готова?

Молча кивнула, поднимаясь с кресла.

Дорога в подвал казалась бесконечной, каждый стук каблуков о каменные ступени отдавался эхом в ушах, холодок, смешанный с сыроватым воздухом, отдавался мурашками по коже, пока я молча спускалась вниз, сжимая в руках единственное, что по моему мнению заслуживала Виктория.

Одна. Я отправилась сюда лишь с Вереском, который покорно следовал за мной, взволнованно попискивая и тыкаясь холодным носом в щёку.

Виктория сидела в одной из камер, её тёмные, некогда красиво уложенные волосы свисали запутавшимися паклями. На стуле её удерживали тени моего отца, скованные специальными рунами, что не позволили бы ей сделать и шага без разрешения.

Она слабо дёрнулась, едва заслышав шаги, вскинула голову, нервно проведя языком по потрескавшимся губам. В её глазах всё ещё тлела слабая уверенность, что она сможет выкрутиться, пока её взгляд не упал на флакончик в моей руке.

Зелье. То самое, что она приобрела для Эвана, желая стереть его, заменить послушной марионеткой, которая стала бы ступенькой в её восхождении.

Стереть моего Эвана!..

— Я могу быть полезна! — выпалила, когда я остановилась в шаге от неё. — Я знаю тайны Кроули, тайны Совета, я знаю, где хранятся артефакты, которые…

— Мне плевать, — я подняла флакон. Алый эликсир внутри пульсировал, будто живой. «Ночное наваждение». Зелье, которое должно было стереть Эвана. — Ты хотела сделать его своим? — наклонилась ближе, глядя ей прямо в глаза. — Ты хотела украсть то, что принадлежит мне? Его волю? Его душу? Его тень, которая сплелась с моей? А Гарольд? Как легко ты перешагнула через него, напоив его зельем? Ты используешь людей в своей жизни направо и налево, словно они игрушки, будто у тебя есть право стирать их волю, подчинять себе, делая их своими марионетками.

Я откупорила флакон, добавляя туда последний ингредиент, о котором заранее позаботился Вереск.

— А теперь до дна, — произнесла, поднося к её губам флакон. Вереск на его маленькое теневой тучке подлетел ближе, кладя свою крошечную лапку на донышко бутылки от зелья.

Смерть для неё была бы слишком простым наказанием, она должна почувствовать на себе сполна то, на что обрекла других.