Я третий нанесла удар - Мацей Сломчинский

— Докажем вместе, — предложил Алекс. — Начнем сначала. В момент убийства в доме находилось восемь человек:

1. Джо Алекс,

2. Мэлэчи Ленехэн,

3. Кэйт Сэндерс,

4. Роберт Гастингс,

5. Филип Дэвис,

6. Сара Драммонд,

7. Гарольд Спарроу,

8. Люси Спарроу.

Начнем с лица номер один: Джо Алекс. Есть у тебя для меня какое-нибудь алиби?

Паркер открыл блокнот:

а) не мог написать письмо на машинке «Ремингтон» Сары Драммонд, ибо две недели назад тебя не было в Саншайн Мэнор;

б) не мог украсть нож, подвеску и резиновые перчатки Люси Спарроу, потому что до ужина обе женщины находились в своих комнатах, а ты туда не входил. На ужин спустился первым вместе с Филипом Дэвисом, который даже опередил тебя, уже был там, когда ты вошел. После ужина не поднимался наверх, а пошел в парк. Из парка вернулся последним. Обе женщины были уже у себя. Когда Люси пошла к Саре за машинкой, тебе представилась бы единственная возможность попасть к ней в комнату. Но ты не мог об этом знать, потому что Люси вошла к Саре через гардеробную, то есть не выходя в коридор. Позже, когда она пришла к тебе за бумагой, в твою комнату не входила, закрыла дверь и постучала к Филипу Дэвису, также не зайдя к нему. Поэтому она увидела бы тебя в коридоре, если бы ты захотел зайти к ней. Сара все время находилась у себя. Люси также вернулась к себе. Поэтому у тебя не было шансов забрать вещи, найденные у Айона, и не было шансов убить его ножом Люси Спарроу. Кроме того:

в) у тебя не было ни малейшей причины убивать Айона Драммонда.

К счастью, я знаю тебя так долго, что уверен в твоей неподкупности. Знаю, что ты был его настоящим другом и не мог убить таким образом. Никоим образом. Твоя непричастность доказывается и материально, и эмоционально. Отсутствовали и возможность, и причина убийства. Вычеркиваю тебя.

— Второе лицо Мэлэчи Ленехэн, — сказал Алекс.

— Да, не говоря уже о том, что омерзительным абсурдом является подозрение или хотя бы только предположение, будто друг семьи Драммондов, который помнит три ее поколения и любил Айона как сына, мог убить из-за угла, у Мэлэчи есть алиби. У него отсутствует даже теоретическая возможность подбросить окровавленную перчатку под шкаф и украсть подвеску. Один вопрос: ты видел второй нож, когда чемоданчик принесли на теннисный корт?

— Да, — кивнул Алекс. — Я думаю, все присутствовавшие видели его, потому что собрались вокруг Люси Спарроу и чемоданчик на какое-то время был в центре внимания.

— Следовательно, у Мэлэчи не было также шанса украсть нож. По тем же причинам, что и у тебя. Вычеркиваю его.

— Третье лицо — Кэйт Сэндерс, — сказал Алекс.

— Да. Если речь идет об этой мисс, то ее алиби строится на одном достаточно сильном моменте: у нее не было никакой возможности подбросить одну окровавленную перчатку под шкаф, а вторую — в шкаф. Она могла это сделать только тогда, когда Сара Драммонд спустилась вниз в половине первого и вошла в кабинет. Но для этого Кэйт Сэндерс нужно быть природным феноменом, — она должна уметь предвидеть будущее, то есть знать, что в полночь, через полтора часа после убийства, Сара спустится вниз и не поднимет тревогу, что кажется мне все-таки неправдоподобным. Ведь Кэйт Сэндерс понадобилось бы молниеносно помчаться наверх, вбежать в комнату Сары, затем в гардеробную, сделать свое дело, а потом выйти и спуститься вниз, не встретив Сару. Примем во внимание и такой факт: если бы Кэйт Сэндерс была убийцей, то не могла бы даже допустить, чтобы кто-то из входивших в кабинет не поднял тревоги (а не поднял никто из них, кроме тебя!), что естественно лишило бы ее возможности подняться наверх и спрятать вещи. Кроме того, она должна бы вместо того, чтобы направиться в служебное помещение, находиться полтора часа после убийства рядом с кабинетом и — несмотря на то, что там побывал Филип в 11.15, Спарроу в 11.40, Гастингс в 12.10 и никто из них не разбудил весь дом! — ждать именно Сару и выполнить свою головоломную операцию. Это так же невероятно, как невероятно то, что глупенькая горничная с кругленькой мордашкой оказалась рафинированным убийцей, желающим свалить вину на Люси Спарроу. Вычеркиваю ее, ибо все это вместе взятое не имеет никакого смысла.

Паркер замолчал и постучал карандашом по блокноту.

— Я специально пропускаю здесь твои возможные дополнения и поправки, потому что с самого начала решил исключить этих трех человек как не имеющих ни возможностей, ни малейших причин убивать Айона Драммонда. Ты согласен со мной?

— Целиком и полностью, — кивнул Алекс. — Итак, у нас остается пять человек, из которых мы должны выявить убийцу. Сейчас очередь профессора Гастингса. У тебя есть для него алиби?

— Да. Полное, если, конечно, он, Гарольд Спарроу и Люси Спарроу не убили Айона сообща, что является полным абсурдом. С 10.40 до 11.20 Гастингс разговаривал со Спарроу, и это лишило его возможности убить Айона, ибо тот погиб в момент их беседы. Кроме того, зачем ему возвращаться? За документами из сейфа? Тогда почему так глупо испачкался в крови, которая капала с другой стороны стола? Как и когда мог украсть подвеску и перчатки, а потом запихнуть под шкаф одну, а в шкаф — другую? Подвеска была у Люси во время ужина, и она пошла с ней наверх. Гастингс вышел в парк. Когда он вернулся, и Люси, и Сара находились у себя. Разговаривал с мужем Люси, когда ее не было в комнате. Позже он должен был каким-то магическим способом проникнуть в гардеробную, не замеченный обеими женщинами, занимающими комнаты по обе стороны этого помещения! Нет! Гастингс не мог сделать этого. А кроме того, он находился вне Англии, когда убийца написал письмо на машинке Сары Драммонд. Это все решает. Алиби у него полное и непоколебимое. Я вычеркиваю его.

— Хорошо, — согласно кивнул Алекс. — Теперь Филип Дэвис. Номер пять.

— Вот именно. Что касается Дэвиса, то я им был очень озабочен. Он мог это сделать. Вошел к Айону в то время, когда тот мог быть убит, однако говорит ли он правду, утверждая, что застал уже труп? Будем исходить из мотива, а его-то, пожалуй что, и нет, так как Драммонд, вероятнее всего, дал бы ему деньги. Это убийство преднамеренное, и, значит, Филип, направляясь с надеждой взять деньги взаймы, должен был иметь в кармане нож, подвеску и перчатки. От Филипа Дэвиса, шахматиста, умеющего просчитать ответы противника на много ходов вперед, я опасался какого-нибудь подвоха.