Я третий нанесла удар - Мацей Сломчинский

XVI

Убийца Айона Драммонда, естественно

Через час приехала машина «скорой помощи», и в нее на носилках уложили Сару Драммонд в бессознательном состоянии. Инспектор Паркер тяжело вздохнул и потер ладонью небритый подбородок. Они стояли у дома втроем — он, Люси Спарроу и дежурный полицейский. За стеклянной дверью инспектор заметил бледное лицо кухарки и круглое, румяное личико Кэйт Сэндерс, рядом с которой стоял сержант Джонс. Машина тихо тронулась, повернула и скрылась среди деревьев аллеи.

— Боже, Боже, — еле слышно прошептала Люси Спарроу. Закрыла ладонью глаза. Потом опустила руку и посмотрела на Паркера. — Никогда, никогда бы в это не поверила…

— Она выкарабкается? — спросил инспектор.

— Не знаю. Я не психиатр. Но боюсь, что выкарабкается. Это лишь минутное влияние большого потрясения и нервного напряжения. Она начала бредить, а потом потеряла сознание. После укола она дышала уже глубоко, и никаких тревожных симптомов не было. Но для нее лучше бы… — Она помолчала. — Я не должна так говорить, ведь я — врач. Бедный Айон! Если бы он знал… если бы только знал… — Она подняла на инспектора свои серые грустные глаза. — Вы были его другом, кажется?

— Был, — откликнулся Паркер.

— А она… И никто не мог это предотвратить. Никто. Когда она очнется, то сама погрузится в отчаяние. Она не была такой уж плохой. Это лишь отсутствие моральных принципов…

— Я наблюдал за вами в течение последнего часа. — Инспектор слегка наклонил голову. — Вы опекали ее, как сестра. После всего. Такое не увидишь часто.

— А что мне оставалось делать? — Люси развела руками. — Больной — это больной, несмотря ни на что.

— И, может быть, спасая, причинили ей боль.

— Это мы тоже не должны принимать во внимание. Моя обязанность была помочь ей, и наверняка в ряду осудивших ее я — последняя. Не считаю себя судьей, я — посторонний человек. Мы все должны продолжать жить дальше. У меня завтра операция. Еще одна трагедия. Другие люди. Кроме того, и моя жизнь нуждается в изменении. Гарольд… мой муж лежит у себя в комнате. Плачет. Это ужасное потрясение для него. Может, даже большее, чем для меня. Айон мертв, и она его убила. Гарольд считает, что он причина… Не понимает жизни. И к тому же наивен. Он будет долго-долго приходить в себя. Мне придется немало потрудиться, чтобы помочь ему.

— Вы, вероятно, очень любите своего мужа? — спросил инспектор, как бы соглашаясь с какой-то невысказанной мыслью.

— Больше жизни, — ответила Люси Спарроу таким тоном, что Паркер поверил ей сразу. — Я не должна даже ничего ему прощать. Я лучше умру, чем потеряю его. Думаю, что он не виноват… Это она его одурманила.

— Да. Вероятно, вы правы. Мистер Спарроу наверняка придет в себя после всего этого. Я желаю вам всего доброго. И не только вам. Он — большой ученый. После смерти Драммонда на него свалилась вся тяжесть ответственности за окончание их общей работы.

— Гарольд справится с этим! — Она гордо вскинула свою светлую королевскую голову. — Соберется с силами и справится со всем, что они должны были сделать вместе.

— Когда вы решили выехать отсюда?

Люси взглянула на часы.

— Уже десять. Я думаю, через час. Хочу оставить Саншайн Мэнор навсегда… — И, поколебавшись, добавила: — Я не позволю, чтобы Гарольд когда-нибудь даже проехал мимо этих мест. Этот кусочек мира мы должны оставить за собой… и все воспоминания, связанные с ним! — И словно устыдившись своей вспышки, еще раз взглянула на часы. — Я должна уже идти. Он там один.

Паркер молча поклонился ей. Она ушла.

Он смотрел на нее, ступавшую по ступеням террасы к входной двери — спокойная и светловолосая королева, безразличная к взглядам слуг, будто никакая грязь мира не могла коснуться даже ног ее прямой и стройной фигуры. На пороге она столкнулась с выходившим из дома человеком, который уступил ей дорогу и слегка поклонился. Инспектор наморщил лоб.

— Где ты был, Джо? — спросил он, когда Алекс приблизился к нему. — Я уже полчаса тебя разыскиваю.

— Я несколько минут писал, — ответил Алекс с обезоруживающей искренностью. — Ее… ее забрали?

— Да. Сделали укол снотворного и забрали в госпиталь.

— Под охраной полиции?

— Да.

— Она не сошла с ума?

— Доктор Люси Спарроу утверждает, что нет. Врач из госпиталя также надеется на благополучный исход. Видимо, выкарабкается и будет абсолютно здорова… Джо!

— Да? — спросил Джо.

— Я всегда был искренен с тобой. Сейчас тоже не хочу притворяться. Я не верю, чтобы через несколько часов после смерти Айона ты мог в этом аду заниматься своей писаниной. Что случилось?

— Ничего, — пробормотал Алекс, — я всего лишь записал кое-какие свои наблюдения. Ты просил меня, чтобы во время допросов я молчал и не сбивал тебя. Сейчас все уже закончено. Ты можешь меня выслушать?

— А ты меня? — неожиданно спросил Паркер.

— Я?.. Да.

— Тогда идем в кабинет Айона.

— Хорошо.

Они направились к дому. Сержант Джонс по-прежнему дежурил в прихожей. Паркер заметил, что как только он появился в двери, мисс Кэйт Сэндерс принялась тщательно полировать плиты камина.

— Мой пост здесь уже снят, шеф?

— А я говорил что-нибудь подобное?

— Нет. Но ведь…

— Минутку… — сказал Паркер и вошел в кабинет вслед за Алексом. Когда он закрыл за собой дверь, Алекс обернулся к нему.

— Ты можешь отдать приказ, чтобы никто из домашних не покидал дом?

— Кого ты имеешь в виду?

— Всех. В том числе и убийцу Айона Драммонда, естественно.

Паркер кивнул.

— Значит, и ты так думаешь… Но доказательства… У меня нет доказательств… Ведь я не могу…

— Подожди! — Джо поднял руку. — Мы сказали, что не покинем этот дом без убийцы Айона. И разве мы можем позволить, чтобы убийца покинул дом без нас?

— Не знаю. — Паркер прикусил губу. — Я боюсь, что не смогу его задержать. У меня нет ничего для обвинительного акта…

— Отдай приказ… — буркнул Алекс. — И тогда, может, что-нибудь и удастся сделать.

Паркер подошел к двери и приоткрыл ее.

— Джонс!

— Да, шеф?

— Никто не должен покидать этот дом ни под каким предлогом, пока я не дам на то личное разрешение. Скажи об этом также нашим людям в парке. Ни один человек отсюда не выйдет.

— Слушаюсь, шеф… — ответил Джонс. В его голосе явственно прозвучала нотка удивления, которую Алекс расслышал, хотя, сидя в кресле, не мог видеть его лица. Паркер закрыл дверь и вернулся к столику.

— Ты знаешь, кто убил Айона? — сразу спросил он.

— Да, знаю. А ты?

— Я тоже. То есть… Ты мог бы мне это доказать? Потому