Последний шторм войны - Александр Александрович Тамоников

на землю. Остановишь свою машину, втиснешься в нее, и к маяку. Фуражки снимите, чтобы не маячили. Видишь, там на площадке справа от маяка какое-то двухэтажное строение с лестницей наверх? Вот ты туда снаружи и подъезжай, на площадку пока не суйся, пока стрельбу не услышишь. Пусть думают, что строители с инспекцией приехали или моряки. А мы подъедем к самому маяку, к входу. Ну а когда кутерьма начнется, атакуешь через домики и к пролому в стене. Учти, в этих развалинах и подсобных сараях тоже могут прятаться диверсанты. Не думаю, что у них тут налажена круговая оборона с пулеметами и минными полями, но ты все же будь осторожнее.

Жорик остановил машину, дождался, когда лейтенант и автоматчик выпрыгнут из машины и закроют дверь, и снова тронулся. Буторин протянул ему свой пистолет.

— На, пусть будет у тебя два, а мне и автомата хватит, — сказал он водителю. — Ситуация дурацкая, дальше ехать некуда, Жорка. Ты только прикрывай меня. В пекло не лезь. Я уж как-нибудь сам там разберусь.

— Прорвемся, товарищ майор, — усмехнулся водитель, на ходу сунув пистолет Буторина в боковой карман куртки. — Куда подъезжать?

— Видишь перед маяком двухэтажное здание?

— Ну зданием это уже трудно назвать. Три стены без крыши.

— Думаю, там обязательно должно у них быть что-то вроде боевого охранения.

— Это обязательно. Дурак будет тот, кто так не поступит, — согласился шофер.

— Останови возле этих развалин машину так, чтобы открыть дверь и сразу туда проскочить. А я в этот момент побегу к входу в башню маяка. Тебе несколько секунд надо продержаться, дать мне возможность войти внутрь. А там уж лейтенант со своими подоспеет.

— Есть, сделаем! — кивнул Жорик и, сняв кепку, бросил ее, не глядя, на заднее сиденье.

Громада маяка приближалась. Буторин вытер вспотевшую ладонь о штанину. Почему-то теперь ему идея атаки разбитого маяка такими малыми силами уже не казалась хорошей. Однако другого выхода сейчас просто не существовало. Отчасти он был прав. Хвост пыли за машиной стало разносить ветром. Ветер поднимался, на море, там, далеко впереди, стали появляться белые барашки. Краем глаза Буторин отметил, что поднимающийся ветерок шевельнул верхушки прибрежных трав, пробежал легкой дрожью по песку. И вот уже через минуту он закрутил песок у подножия разрушенного маяка, завыл в его выщербленных стенах. Море ответило ему — тихий плеск сменился тяжелыми, нервными вздохами. Волны, еще недавно ленивые и сонные, теперь бились о камни резче, будто торопились что-то сказать. Темная вода колыхалась, вздымалась, подергивалась белой пеной. Ветер рвал ее поверхность на клочья, швырял брызги на древние камни.

«Ишь, погода портится, — глядя на развалины вспомогательных строений у подножья маяка, подумал Буторин. — Ничего, нам это не помеха». Оставалось еще несколько метров, оперативник уже взялся рукой за ручку двери, чтобы открыть ее сразу, толчком.

— Приготовьтесь, буду тормозить, — тихо сказал Жорик и тоже левой рукой нащупал ручку двери со своей стороны.

И вот машина встала, окутавшись легким облаком степной пыли. Обе двери «эмки» открылись разом. Буторин вывалился из машины, упал на бок, перекатился и тут же вскочил и бросился к развороченному взрывом снаряда дверному проему. Сейчас для него не существовало ничего вокруг, а только этот проем и то, что его может ждать за ним. Человека в пиджаке и кепке слева за обгрызенной пулями кирпичной кладкой он увидел сразу и даже успел понять, что тот чуть отшатнулся от проема назад и начал поднимать «шмайсер».

Буторин опережал своего оторопевшего от такой неожиданности противника на доли секунды. Оперативник не стал ни падать, ни бросаться в сторону. Он успевал и воспользовался фактором неожиданности, дав очередь в противника от пояса на ходу. Сейчас в планы не входило сразу кого-то убить. Главным было проскочить внутрь, укрыться от пуль тех, кто наверняка охраняет маяк, сидя в этих разбитых домишках вокруг. Удивительно, но Буторин попал. Человек с автоматом опрокинулся на спину, роняя оружие. И тут сзади хлестко ударили пистолетные выстрелы, автоматная очередь, и снова раздались пистолетные выстрелы. «Молодец!» — подумал Буторин, догадавшись, что в дело вступил Жорик.

Это действительно был его шофер, и ситуация, в которой оказался Жорик, была крайне опасной. Еще останавливая машину, шофер успел бросить взгляд вперед на окна маяка и сразу влево на двери и окна домика. В доме движений он не заметил, а вот во втором снизу окне мелькнула голова человека. И тогда, вывалившись из машины, Жорик первым делом выпустил три пули в окно маяка и только потом, перекатившись, почувствовав пули, ударившие рядом с ним по земле, услышав автоматные очереди, постарался откатиться еще дальше к ступеням дома.

Стреляли много, и теперь Жорик решил, что его задача — самому выпутаться из ситуации, в которой он находился. Буторин попал внутрь маяка, автоматчики уже кого-то нашли и вступили в бой, но к маяку они так быстро могут не прорваться. Черт их знает, сколько здесь укрылось диверсантов. Жорик все же сумел не попасть под пули и, вскочив, метнулся в дверной проем дома. Человек возник перед ним неожиданно. Скорее всего, он сам удивился появлению постороннего. И бежал он ко входу со своей позиции, находившейся где-нибудь у другого окна. Они столкнулись, Жорик выстрелил, но пистолет выбили из его руки, и тогда он ухватился за «шмайсер» в руках диверсанта, отводя ствол от себя.

Это был немец, потому что он выругался по-немецки, а потом добавил что-то по-русски и рванул автомат на себя. Жорик не выпустил оружия и по инерции тоже качнулся в сторону своего противника. Некогда было размышлять, планировать. Сейчас, как когда-то в окопах во время штурма немецких позиций, ты влетал в траншею, и действовал тогда не мозг, а интуиция, инстинкт, чувство самосохранения. Ты бил чем попало, стрелял из того, что подвернулось под руку, если терял свое оружие, ты хватал руками, мог вцепиться зубами, рвал рот врагу, выдавливал глаза, бил ногами, валил, душил. Это был ад, и ты в нем выживал. Или не выживал. Жорик был до сих пор жив, пройдя через такой ад неоднократно, и сейчас инстинкты проснулись снова.

Жорик ударил головой противника в лицо, рванул в сторону его автомат, услышав сдавленный вскрик, потом нанес сильный удар в голень ноги и отбросил от себя руки врага с зажатым в них, но уже не очень опасным автоматом, который тот пытался удержать и не мог сразу выстрелить. И Жорик сразу обеими руками схватил противника за голову и резко, что есть силы, надавил ему на глаза. В руки