Миры Стругацких: Время учеников, XXI век. Возвращение в Арканар - Андрей Чертков

Все без исключения решения инспекторов имеют приоритет «Ноль».

Внизу корявым со сна почерком Слон приписал:

«Не горюй, Полли!»

Так. Контакт и биоблокада. Биоблокада и контакт. Попробуем проанализировать это с точки зрения процедуры отдачи подобных внезапных распоряжений, ради которой Слона подняли ни свет ни заря, хотя тот же Мбога наверняка в курсе — когда обычно ложится начальник сектора Пандора Ангус Слон. Вот он, Полли, в курсе. Тем не менее Слона подняли, растолкали, схватили за хобот и заставили, нет — вежливо попросили написать соответствующее распоряжение, хотя он, Полли, всегда с радостью принимал и будет принимать разнообразные инспекции не только КОМКОНа, но и Деликатесного отделения Службы доставки, контролирующего всхожесть и пухлость небезызвестных алапайчиков на вверенной ему, Полли, территории. И кстати, зачем его, Полли, руководству в лице глубокоуважаемого доктора Тора Мбоги понадобился Слон? Если бы Мбога не предъявил никаких сопроводительных документов, то он, Полли, все равно взял бы под козырек, сказал бы «Есть!» и строевым шагом отправился бы выполнять отданные ему приказы. А может быть, он просто не понимает всей этой тонкой канцелярской машинерии? А может быть, ему, наоборот, оказали великую честь, что царь и бог Периферии прибыл на вверенную ему, Полли, территорию как самый обычный смертный — обложившись документами и справками?

«Нет, ничего не понимаю», — честно признался себе Поль в очередной раз.

После распоряжения шел опросник («Макет опросника, рекомендуемого к использованию при расследовании нарушений Закона об обязательной биоблокаде» — так он именовался полностью). Имя, фамилия, дата рождения, пол. Это понятно, это важно. Особенности пренатального периода (заполняется личным врачом). Это непонятно, но врач заполнит. Наверное. Карта фукамизации («Крайне важно!» — стоял гриф рядом с вопросом). Склонность к Г-аллергии. И так далее, и тому подобное — пять страниц убористого текста. Сплошные медицинские термины. Но сквозь них проступало нечто грозное. Даже угрожающее. Биоблокада. Волшебная палочка Периферии. Да и Земли тоже. Непробиваемая броня. Меч-кладенец. Надежная, как Космофлот. Так мы привыкли все думать. Но мы-то знаем, что это не так. А он, Поль Гнедых, как начальник Службы индивидуальной безопасности, знает это и на собственной шкуре, что значит оказаться в лесу с истекающей прививкой. Кто сказал, что на Пандоре самое страшное — ракопауки? То, что на Пандоре самое страшное, — не разглядеть и в обычный микроскоп. Начинается как заурядная простуда — насморк, чихание. Потом в голове путаются мысли от непрерывного рева урагана, зачем-то поселившегося под черепной коробкой. Затем начинают в каждом болоте чудиться русалки. Такие вот дела. Такие вот симптомы. И где же это нас пробило? Неужели какую-то заразу все-таки провезли сквозь карантин?

Робинзон вошел тихо и молча встал перед столом Поля, опасливо косясь, словно пугливый конь, на гостей. К Горбовскому он уже привык.

— Доктор Мбога, доктор Фуками, это мой заместитель Джек Робинзон. Джек, это доктор Мбога и доктор Фуками.

«Алиса, познакомься — это окорок. Окорок, познакомься — это Алиса». Что-то вроде этого.

— Предлагаю решить все неотложные организационные вопросы, — взял быка за рога Поль, бывший зоотехник мясо-молочной фермы на Волге.

Начальственный ступор наконец миновал — с присутствием высокого руководства Поль уже свыкся, благо что руководство вело себя непринужденно, тихо и даже весело. Предписания ухнули куда-то на дно сознания, чтобы там незаметно кристаллизоваться в ясные инструкции вверенному ему персоналу, а также выдать пару-тройку гипотез о том, что же за напасть свалилась на его голову. Не иначе происки доктора А. Костылина, до сих пор рвущего на себе волосы за то, что отпустил маленького Либер-Полли от себя, от фермы, от парного молока на страшную Пандору. Надо будет ему обязательно позвонить. В самом деле, почему бы одному старому другу не позвонить другому старому другу или, например, третьему старому другу — Генке-Капитану и, взяв того вежливо за грудки… Увы, это невозможно.

Поль думал, что говорить, вещать, приказывать и распоряжаться начнет Мбога, однако маленький доктор продолжал смотреть на расстилающуюся внизу панораму Базы, а слово взяла Хосико-сан, как величали ее Горбовский и тот же Мбога. Поль кивал головой, Джек кивал головой и записывал. Хосико-сан (никогда бы не решился ее так назвать, почему-то подумал Поль) говорила резанными острым скальпелем фразами и была конкретна в своих требованиях, как терминал БВИ. Карантин категории «подозрение», пустой ангар («От дирижабля?» — спросил Поль. «От дирижабля», — согласилась Хосико), трое специалистов-помощников, разбирающихся в биоблокаде, медицинские карты постоянного населения Базы, списки живых и мертвых, ступавших ногой на Пандору за последние десять лет, немедленный отзыв всех егерей и туристов из леса. Третья степень готовности к возможной после карантина эвакуации — это было на сладкое. В ней есть стальной стержень, думал Поль, и никакое бремя ответственности, долга — научного или человеческого — не смогло бы ее согнуть или сломать. Одна из матерей Токийской процедуры, по сути подарившая человеку Периферию, сражавшаяся и победившая косный человеческий организм — настолько, как оказалось, впаянный в биосферу Земли, что каждый шаг в космосе давался большой кровью, большими болезнями, — а также абсолютно безжалостная к тем перестраховщикам, которые усматривали в процедуре нехороший прецедент для возобновления евгенических экспериментов. Все делается человеком, с некоторым удивлением сделал для себя небольшое открытие Поль. Человеком, его руками, его умом, изобретательностью, и никто ему в этом не помощник. Говорят, что любое научное открытие неизбежно, вот только придет срок, созреют условия — и можешь спокойно садиться под дерево ждать, когда тебе по голове стукнет яблоко. А ведь это не так. Совсем не так. Если не сделаешь это ты, то не сделает больше никто. Это только ленивые оптимисты видят в прогрессе закономерную, неодолимую силу. Ох, как она одолима! Не было бы сестер Фуками — не было бы и биоблокады. Не стало Атоса — не стало чего-то важного у человечества. Не завязалось. Не свершилось.

В столовой в это время уже никого не было. Хосико обедать, а заодно и ужинать отказалась и отправилась с Джеком осматривать ангар, который предстояло оборудовать под медицинскую и биологическую лабораторию. Поль тоже вежливо отказался от участия в трапезе, и их за столом было двое — Леонид Андреевич и Мбога. Маленькому доктору пришлось подложить под себя пару кожаных подушек, расшитых уже изображениями тахоргов, чтобы поставить локти на столешницу и с любопытством оглядывать помещение.