Миры Стругацких: Время учеников, XXI век. Возвращение в Арканар - Андрей Чертков

Это было похоже на замедленную съемку — шевелящаяся щетка появляющихся на месте Выпадения растений доходила в высоту уже почти до середины окружающего леса. Виднелись свежие просеки, проложенные тремя тахоргами; как отвратительные громадные кузнечики, перелетали с макушки на макушку молоденькие ракопауки, перехватывая клешнями менее юркую живность; где-то около восточного края величественно закручивался тугой смерч пчелиного выводка, выбрасывая в стороны и вновь втягивая предупреждающие щупальца боевого охранения.

Вертолет медленно перемещался по периферии этого биологического безумства. Рев винтов распугивал, расшвыривал пучеглазых орнитозавров, хотя некоторые продолжали попытки подобраться к стальному, неповоротливому врагу, перевернуться и нанести смертельный удар когтистыми лапами по его брюху.

— Хорошая здесь охота, — мечтательно сказал Шестопал.

— Вадима на них нет, — согласился Поль. — Может быть, пугнем? Вы как, Леонид Андреевич?

— Нет уж, Поль, не стоит. Пожалейте старика. Да и жалко мне их.

— Никакой особой теории у нас на этот счет нет, — признался Поль. — Выпадение — достаточно редкое и нерегулярное событие. А может быть, и регулярное, только мы на него не всегда натыкаемся — континент большой, нас на весь лес не хватает. Егеря про него хорошо знают, а туристов на это, гм, мероприятие мы не допускаем — агрессивность биоценоза здесь на несколько порядков выше нормы.

— Мне показалось, что все они лезут из-под земли. Ну, растения понятно — семена, споры, а вот с животными… Хотя я, конечно, не специалист…

— Если бы мы побывали здесь за сутки до начала и хорошенько покопались в почве, то нашли бы богатую россыпь останков всей этой живности и всех этих растений, — объяснил Поль.

— Хм, Поль, голубчик, уж не хотите ли вы сказать, что здесь и сейчас мы собственными глазами наблюдали сеанс восстания из мертвых? — спросил Горбовский.

— Похоже на это, — неохотно согласился Поль. — Во всяком случае, другого объяснения у меня нет. Хотя это тоже, конечно, не объяснение… Тут можно сколько угодно фантазировать… Пандора — она и есть Пандора, Леонид Андреевич. Я всякий раз удивляюсь, кому пришла в голову идея устроить здесь курортный и охотничий рай.

— Русалки, «щенки», — сказал сам себе Горбовский. — А что говорят биологи? Каково мнение КОМКОНа? Вы ведь, Поль, насколько мне известно, дружны с Геннадием Комовым. Каково мнение вице-председателя Комиссии по Контактам о фактах наблюдения регенерации биоценозов на планете Пандора?

— Хорошо сформулировано, — восхитился Поль. — Именно факты, именно наблюдения и именно регенерации. А вообще вице-председатель КОМКОНа и любимый ученик председателя КОМКОНа выразился в том смысле, что «Полли, уволь, только Пандоры нам еще не хватало».

— Безобразие, — согласился Леонид Андреевич, — бюрократизм и пренебрежение мнением товарища. Надо натравить на него доктора Мбогу, чтобы он потрепал своего любимчика.

К исходу двух часов с начала Выпадения это место почти ничем не отличалось от любого на этой планете — влажная, пористая, розоватая поверхность, с высоты двух километров похожая на пятнистую пену, на огромную, на весь мир, рыхлую губку, на бесформенную маску, скрывающую лицо, которого никто еще никогда не видел. Красный туман, затопивший окружающий лес, стал оседать, бледнеть, в нем проявились какие-то плотные волокнистые нити, остающиеся на кронах деревьев, как тонкие резаные раны или царапины на человеческой коже. Леонид Андреевич почувствовал тошноту и закрыл глаза. Лес ему определенно не нравился.

— Скажите, Андрей, а что вы там напевали про карниз, про небо?

— Это у нас что-то вроде гимна, Леонид Андреевич, — объяснил Шестопал и хрипло пропел:

Небо пришито к нам сталью антенн,Ему никуда уже не убежать,Ветер загнан в метро, автомат — импотент,Мы не за контроль, но так обидно терять.Мы любим пластмассу, уран и бетон,Едим фармацевтов, а пьем керосин,Вместо сирени — одеколон,Из любой ерунды выжмем чистый бензин!Ни шагу назад, только вперед!Это с собою нас ночь зовет.Куда полетим — вверх или вниз,Это ответит нам наш карниз.[1]

— Это хорошо, — согласился Горбовский. — «Из любой ерунды выжмем чистый бензин!» Это про нас…

— Леонид Андреевич, вас вызывает База, — объявил Поль.

— Меня? — удивился Горбовский. — И кому это не терпится… Я слушаю.

Вертолет сделал последний круг над уже абсолютно не отличимой от окружающего леса местностью, набрал высоту, оставляя далеко внизу беспокойных орнитозавров, и взял курс на Базу.

Горбовский задумчиво кивал в такт неслышимым словам и беззвучно шевелил губами. Кажется, он удивлен, подумал Поль.

Поль, — позвал Леонид Андреевич, — вы, случаем, не телепат?

— Не замечал за собой, — усмехнулся Поль, — а что случилось?

— Сам председатель Комиссии по Контактам доктор Тора Мбога почтил визитом Пандору. И, кажется, ему просто не терпится увидеться с вами.

2. Мбога

Поль сидел за своим столом и листал папку с документами. Горбовский, Мбога и Хосико расположились перед ним в просторных креслах. Леонид Андреевич привычно разлегся, задвинув длинные ноги чуть ли не под стол директора Базы, Мбога уселся по-турецки, как-то теряясь среди плюша, и только громадный карабин, любовно уложенный им на колени, придавал ему вполне грозный вид и внешнее достоинство и солидность. Хосико сидела прямо, сложив руки на коленях, и с интересом оглядывала кабинет. Кресла были украшены стилизованными изображениями ракопауков.

Кабинет Поля находился на самом верхнем ярусе Базы и был до последней возможности напичкан экранами и селекторами межзвездной, планетной и внутренней связи, фильмотеками, удаленными терминалами БВИ, а к прозрачным стенам достаточно неряшливо, скотчем, были прилеплены планетографические карты и еще не просохшие пленки спутниковой съемки. На пленках был лес — вид с высоты двухсот километров, за стенами тоже был лес — вид с высоты двух километров. В огромном помещении звучали приличествующие месту (резиденция директора Базы и начальника Службы индивидуальной безопасности) и моменту (внеплановая инспекция члена Мирового Совета, председателя Комиссии по Контактам, члена Комитета по охране животного мира иных планет, и прочая и прочая и прочая, доктора Тора Мбоги) обрывки докладов егерей — по селекторной связи, — механические голоса спутниковых метеороботов, трели запросов в информотеку и усталое дыхание терминалов, выплевывающих карточки срочных запросов и сообщений.