Избранник духа Тантры (том 1) - Александр Нептунов

Рада говорила загадками, но Саша, не привязываясь к словам, чувствовал то, что она хотела донести. Понимая, что времени у них мало, он не перебивал ее и не переспрашивал. Главная суть была ясна, и Саша был уверен, что все у них получится. В тот вечер Рада сообщила Анне, что они с Грегорианом скоро покинут их. Саша, играя из себя обиженку, наблюдал за ликующей матерью. На ее лице мелькали призрачные маски, которые ничего не давали ей кроме внутренней скуки и уныния. Но сейчас она и не думала унывать, она была одержима целью поскорей выпроводить отсюда этих славных людей и остаться наедине с Сашей, чтобы вновь постараться пробудить в нем прежний образ нуждающегося и такого знакомого и известного сына. Он никогда не бывал так часто дома как эти пять месяцев, и все его представление о матери было фрагментарным. Но теперь, со всей своей любовью и привязанностью, он увидел свою мать в другом свете. Теперь он не мог ее оправдывать как раньше, так как знал, что причина всех ее бед была заключена только в ней самой.

Подходил к концу последний месяц весны, а значит, день отъезда Рады и Грегориана был совсем близок. В связи с этим грядущим событием у Саши было не спокойно на душе. Мать же, напротив, была очень весела и оптимистична. Как ни странно, она старалась больше времени проводить с Радой, выспрашивая у нее дальнейшие рекомендации по питанию и зарядке. Саша не переставал удивляться материнскому лицемерию и актерским способностям. Внутренне посмеиваясь над ней, он жалел, что она не пошла учиться в театральный.

ОТБЫТИЕ ВОЛШЕБНИКОВ

Наконец наступил долгожданный день для Анны Георгиевны, когда Рада и Грегориан должны были отбыть из их городка. Саша же пребывал в состоянии полного отупения. Только сейчас, когда Рада полностью забрала всю силу из дома, а вместе с ней и видимую поддержку, то есть себя, исполняющую роль его вдохновительницы, до него стало доходить, насколько серьезна была их затея. Причем шансом на ее осуществление служила, ничего не обещающая половина, где второй половиной являлись серые будни, с кажущимися бесконечными механистичными окриками: «Как у тебя дела?» или «Как оно?» и такими же отмашистыми ответами:

«Все нормально, а у тебя?». При таком настроении ему чудилось, что можно было сделать все намного проще, но как именно, он не знал.

Солнечное утро, сумки в руках Грегориана, и одна еще у Саши, легкий синий в мелкий белый горошек сарафанчик на Раде, идущая слева веселая мать — все это казалось ему дурным сном. «Что я сейчас делаю?» — спрашивал себя он. — «Я люблю Раду и мой выбор — путь Тантры. Почему приходится хитрить и скрывать мои чувства и рвение заниматься? Неужели так устроен весь мир?».

Пока Саша пребывал в своих раздумьях, они всей компанией пришли на вокзал. До отправления автобуса, оставалось десять минут. Внутренний диалог ученика наконец остановился. Вот он шел с хаосом в голове и в какую-то секунду все это исчезло. Тело пылало жаром. Он перестал жалеть себя и, глядя на Раду с Грегори, ясно понимал, что они могут больше никогда и не встретиться. В этом состоянии легкого ума и тела, испытывающего напряжение, было все понятно. Мать на прощание обнялась с «волшебниками». То же проделал и Саша, осознавая, что, возможно, он это делает в последний раз. Обнимая свою возлюбленную, Саша заглянул в ее глаза. Они сулили удачу и уверенность в том, что все получится. Подобно жидкости, налитой в сосуд, Рада наполнила его сердце своими качествами, и после этого он преисполнился странным, тихим и еле уловимым знанием, говорящим ему все о том же.

Пока Грегориан заносил сумки в автобус, Рада шепталась с матерью. Та, не удержавшись, расплакалась. Только теперь, когда они стояли на перекошенных плитах атовокзала и прощались, Анна, будто перед смертью, смогла переосмыслить все, произошедшее за последние пять месяцев. Всю красоту и неугомонность, веселье и смех, чистоту и ясность, которую внесли эти славные люди в их с сыном жизнь. Саша, увидев искренние слезы матери, и сам был готов заплакать, потому что он так же, как и Рада вместе со своим спутником жизни, сейчас прощался с Анной. Он прощался с ней сейчас, потому знал, что после отъезда «волшебников» мать изменится и такую настоящую, какая она есть в эти секунды, ему, быть может больше не выпадет возможность увидеть. Больше не было мыслей и переживаний. Он сделался пустым и холодным. Автобус отбыл, и он не хотел смотреть ему вслед. Юный тантрик знал, что скоро они встретятся. Сын взял под руку мать, заглядевшуюся в сторону дороги, по которой, казалось, скользило транспортное средство, увозящее от нее, не от него, Раду и Грегориана, и развернув лицом к пятиэтажкам, зашагал с ней домой.

Как и было запланировано, на следующий день с тортом и цветами, в гости заявился весельчак Юра. Попав в дом, он немного растерялся, так как не привык бывать здесь без Радиной энергии наполняющей до краев своим светом все жилище.

— М-да, скучновато, однако, без Мастера! — выразился он, аристократично поправив пуговицу на рубашке.

С искренними пожеланиями он вручил подарки матери, прибавив:

— Я сегодня к вам с официальным визитом прибыл. Вот. Так что пройдемте на кухню-с.

Саша с восхищением смотрел на Юру. Он блистал в свете своей великолепно преподанной аферы. Матери Александра он провел целую пропаганду о том, какие у него отличные связи в Москве и сколько много денег у Саши вместе с ним получится там заработать. Саша сыграл, что загорелся Юриной идеей и радостно подначивал мать согласиться. Продолжая возбужденно рассказывать, гость до такой степени вошел в роль, что начал расписывать какой отличный ремонт можно было бы сделать после возвращения из Москвы. Сидя на стуле, он активно жестикулировал, указывая то на представляемые новые обои на кухне, то на застекленную по новому стилю лоджию. Анна была тронута, Юра ее не щадил, безжалостно обрушивая на голову своей жертвы все новые и новые образы благополучной жизни. После недолгих уговоров ее слабые оборонительные позиции были сломлены, и она, совсем растаяв, махнула рукой в знак согласия.

Когда нужно ехать? — спросила она.

Через два или три дня, — парировал тот.

Ну вы, ребята, даете! — возмутилась она, пытаясь стряхнуть с себя напористость Юры. — С недавних пор все моего сына прямо нарасхват!!! Только успела проводить наших Раду и Грегориана, как ты, Юрка, решил забрать его у меня.

После своих слов она как-то прищурилась, пытаясь сконцентрироваться и обдумать то, что сейчас сказала. Саша знал что в ее голову только что закрались сомнения относительно правдивости изложенного ими. Ученик Рады взмолился. Он отлично знал, что мать быстро попадала под влияние других людей и отдавал себе отчет в том, что если бы здесь были Лешка или сестра, которые оказались бы против Юриного предложения, то все их дело незамедлительно провалилось бы.

— Случайно вы не хотите вместе уехать вслед за Радой? — спросила она, въедливо поглядев на парней.

Сердце Саши отозвалось болью, ни в коем случае нельзя было медлить с ответом, иначе растерянность и продолжительное молчание могли их выдать.

— Ну, Анна Георгиевна, что вы такое говорите! — тот час развел руками Юра, показывая свое недовольство. — Как несерьезно это звучит!

Задеревеневшему от напряжения Саше пришла на ум спасительная фраза.

— Мать, духовная работа это одно, но деньги-то тоже надо зарабатывать. Без них же никак и никуда! Неужто ты подумала, что Рада успела мне за пять месяцев привить свои идеалы!? — как можно грубей постарался произнести Саша.

После сыновнего ответа мать чуть успокоилась и улыбнулась. Ей понравилась его реплика, преисполненная материализма. Пока Саша переводил дыхание, Юра его поддержал, продолжив:

— Если мы не уедем сейчас, то наши вакансии займут какие-нибудь барыги. Сами понимаете, в Москве приезжих, желающих подзаработать, хватает.

Анна, готовая заплакать, недовольно вздохнула.

— Ладно, едьте. С молодежью не поспоришь… Юра учтиво, по-джентльменски поцеловал ей ручку, а Саша,

победоносно зарычав, крепко обнял, чмокнув в щеку. От стеснения на лице у Анны проступил румянец, и расчувствовавшись, она отрезала себе два куска торта. Дальше незатейливая компания веселилась, попивая чай и рассказывая происшедшие ранее с ними истории, вызывающие продолжительный смех, перерастающий в завывание.

Встреча окончилась благополучно. Юра выполнил свое задание на пять баллов и ушел, гордый собой.

Мать, в отличие от Саши, измотанного сегодняшним психологическим напряжением, долго не могла уснуть, время от времени спрашивая у него: «Ты спишь?». Помня наставления Рады, что последние дни перед отъездом он не должен был быть с матерью излишне уступчивым, но и вместе с этим особенно раздражительным, чтобы не заострять в ней предчувствия энергетической разлуки, ему приходилось перебивать свой сон, промачивая слюнями слипшиеся глаза и в ответ говорить «нет мам, а что?».