Пламя страстей - Сандра Браун

– Я все знаю.

Его простая реплика остановила поток ее слов. До этой минуты она не задумывалась, как он мог узнать, что ее надо встретить.

– Ты все знаешь?

– Пару часов назад я звонил домой. Отец рассказал мне, как ты подняла всех на ноги и прошла огонь и воду – нет, там, кажется, был снег, – чтобы добраться ко мне.

Она зарделась от смущения.

– Знаешь, ты, наверное, потерял очень хорошего пилота. После того, что я устроила ему, он уволится, я не сомневаюсь. Он не хотел меня везти, ноя…

– Отец воспроизвел мне твою речь слово в слово. Джил не переживет, что позволил себя укротить хрупкой голубоглазой брюнетке. – Он хохотнул, и для нее звук его смеха был самым сладостным звуком на земле. Как же она соскучилась!

Она дотронулась до завитков его волос, выбивающихся из-под платка.

– Что у вас там произошло? Он положил руки ей на талию.

– Ничего страшного. Ох ты, какая толстая шуба, – проворчал он. – Когда резервуар взорвался, я был достаточно далеко. Как и все, я инстинктивно нырнул вниз. Неудачно приземлился в канаву и сломал ногу.

– А другие пострадавшие?

– Все пока в клинике.

– Чад, ну конечно, что же это я! – воскликнула она, отодвигаясь от него. Только теперь, когда первый наплыв эмоций от встречи с ним прошел, она осознала, что он все-таки ранен. – Ты не должен здесь быть. Тебе тоже следовало остаться в клинике.

– Об этом мне уже говорила старшая медсестра. Она все совала мне какие-то таблетки, от которых я отказался, предлагала мне ванну, от которой я тоже отказался, и, уж конечно, я отказался раздеваться. Никогда не видел, чтобы женщина была так зациклена на стягивании с мужика штанов.

– И как она выглядела, эта медсестра? – спросила Ли, с подозрением прищурившись. – Миловидная, кокетливая и веселая?

– Нет, уродина, но кокетливая и при этом строга, как сержант, – ответил он и запрыгал на одной ноге, прилаживая костыль под мышкой. – Пойдем, – сказал он, без труда двигаясь в сторону «Эльдорадо», несмотря на свой перелом. – Извини, но тебе придется самой нести свою сумку, и через порог я тебя перенесу на руках в другой раз.

Вопросы и ответы перемежались ее тяжелым дыханием, поскольку она едва поспевала за ним, таща на плече сумку.

– Куда это мы идем? Ты сюда сам приехал?

Ты можешь вести машину? Чья это штуковина?

Что мы будем делать?

– Отвечаю в порядке поступления вопросов: в ближайший отель, да, да, служащего «Фламеко», который мне кое-чем обязан, и это глупый вопрос.

– Но твоя нога, – возразила она, усаживаясь на переднее сиденье, – ведь тебе нужно лечиться.

– Лучшее лечение для меня – это ты. – Он пристроил костыль на заднее сиденье, после чего перегнулся назад и поцеловал ее. Его глаза озарили ее лучистым светом. – Я ведь еще должен тебе брачную ночь, и хотя это и не острова, но советую тебе приготовиться к медовому месяцу.

– Я так испугалась, – призналась Ли. Они лежали на плюшевой кровати в свадебных апартаментах отеля «Ворвик». Ли охотно согласилась бы и на более скромный номер, но Чад настоял на соблюдении правил медового месяца. «Наверное, персоналу теперь на долгие годы будет о чем поговорить», – думала Ли. Все ожидали блистательную молодую чету, и, когда Диллоны подъехали с подозрительно маленьким багажом, удивлению не было границ. Жених был похож на единственного уцелевшего в междоусобной войне рокерских банд, а на невесте были джинсы, свитер и рысья шуба. Но Ли не сомневалась, что суровый персонал отеля еще не встречал более счастливых молодоженов, чем мистер и миссис Чад Диллон.

– Но ты ведь все побросала и не позволила никому остановить тебя, когда ехала сюда ко мне, – сказал Чад. – Когда я позвонил и отец сказал, что ты прилетаешь сегодня, я и верил, и не верил. Я ведь с самого начала говорил тебе, что ты самая смелая из всех женщин.

Она играла темной порослью у него на груди. Когда она предложила ему ванну, он с радостью согласился. А поскольку по правилам игры стороны должны меняться ролями, то и он не преминул поставить ее под струю и помыть ее мягкой губкой. Сейчас они лежали раздетые на широкой кровати, утопая в романтичной обстановке номера, сооруженного с единственной целью – создавать именно такое вот романтичное настроение.

– Я не из смелости примчалась сюда, а от любви. Мне нужно было быть с тобой.

Он любовно провел пальцем по ее переносице и спустился ниже, к уголку губ.

– Даже после того, как я обошелся с тобой в день нашей свадьбы?

– Ты был вынужден это сделать. Теперь я это понимаю. Я и тогда это понимала. Прости, что я так себя вела и столько тебе наговорила всякого.

– Ты имела на это право. – Он намотал прядь волос на кулак и тянул, пока она не повернула к нему лицо. Он приник к ее рту, раздвигая языком губы и проникая в глубину. Затем он легкими, нежными поцелуями несколько раз коснулся ее губ. – Я уволился еще перед нашей свадьбой.

Она изумленно уставилась на него, чувствуя, как бешено забилось сердце.

– Ты... ты уволился?

– Да. Помнишь, я говорил тебе, что мы обучаем новых работников? Вот тогда-то я и уволился, но с условием, что подготовлю человека на свое место. В связи со свадьбой я взял месячный отпуск, – видишь, я планировал длинный-длинный медовый месяц, – но когда случился этот пожар, всем стало ясно, что новичкам не справиться. Один из новеньких тут же получил травму.

– Почему ты не рассказал мне об этом, когда уезжал? – Теперь ее мучило раскаяние. – Я не дала тебе слова сказать, да?

– Я должен был поехать, Ли, пожалуйста, поверь.

– Я верю, – сказала она искренне, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку.

– Но мне больше не придется бросать тебя. Какое-то время из-за этой ноги я просижу дома. А к тому времени, как она заживет, я смогу уйти из компании уже уверенный в том, что на мое место придет обученный человек. Я ухожу из «Фламеко» навсегда.

– Я не прошу от тебя так много. Чад. Он усмехнулся.

– Ну да, вроде как с той детской кроваткой. Ты меня не просила ее собрать. Я сам вызвался. – Он посерьезнел. – Я очень славно потрудился, Ли. Такие приключения выпадают на долю единиц. У меня было больше денег, чем я мог потратить, и у меня хватило ума вложить их с толком, а не растранжирить. Я любил свою работу, риск, с которым она сопряжена, и то удовлетворение, какое получаешь от сознания того, что спасаешь других людей.

Его слова почти повторяли то, что говорил его отец, пытаясь объяснить Ли свое видение этой работы.

– Но тебя я люблю больше. И Сару я люблю больше. И наша совместная жизнь значит для меня больше. Мне теперь не интересно болтаться в компании беспутных юнцов, разъезжать по всему миру, который я уже видел много раз, тушить эти пожары. Я хочу осесть, заниматься бизнесом поближе к дому, растить свою дочь и сделать ей парочку братьев и сестер. Я хочу любить свою жену.