Пламя страстей - Сандра Браун

– К черту долг! Я сыта этим долгом по горло! – крикнула она, проводя ребром ладони себе по шее. – Сначала Грег, теперь ты. Неужели вы, мужчины, думаете только об этом? Долг? Ответственность? Но, Бог мой, разве у тебя нет долга по отношению ко мне? Ведь ты взял на себя эту ответственность не далее как два часа назад, когда произносил обет!

– Господи, Ли, послушай меня, – прохрипел он. – Я люблю тебя! Я должен уехать неизвестно на сколько, и я не хочу, чтобы мы расстались обиженные друг на друга. Пожалуйста, пойми.

С разбитым сердцем, но пытаясь еще взывать к здравому смыслу, к его чувствам, она взмолилась:

– Докажи мне свою любовь сейчас. Останься. Не уезжай.

– Ты просишь слишком многого, – с болью сказал он. – Не проси у меня того, что я не могу тебе дать. – Он сделал еще один шаг к ней. – Не бойся! До тех пор пока я буду знать, что ты ждешь меня, со мной ничего не случится, я этого не допущу.

Его слова эхом отдавались у нее в голове. Эхо прошлого. Эти слова, так легко произносимые, такие лживые, такие ненадежные. Она сильно побледнела и уклонилась от его протянутых рук.

– Нет, Чад. Если ты уедешь, я не буду тебя ждать. Я не собираюсь всю жизнь провожать тебя с натужными улыбками и банальностями типа «Пожалуйста, береги себя для меня». Я не собираюсь этого делать!

Она видела, как стали жестче складки у него вокруг губ. Тепло его глаз моментально исчезло, как гаснет огонь задуваемой свечи. Он выпрямился в полный рост и стремительно направился к выходу. В дверях он задержался и метнул еще одну, последнюю стрелу ей в сердце.

– Благодарю за теплое прощание.

Дверь за ним захлопнулась.

Глава 11

Первым к ней зашел через час отец. К счастью, всем было понятно ее желание побыть одной, и ей позволили выплакать первые слезы наедине с собой.

Осторожно открыв дверь, Харви Джексон обнаружил дочь свернувшуюся калачиком на подлокотнике кожаного дивана с лицом, закрытым руками.

– Ну-ну, дорогая. Давай-ка мы с мамой увезем тебя домой. – Он тихонько коснулся ее плеча. Ли подняла на него заплаканные глаза.

– Все разъехались?

– Да.

Она всхлипнула, вытерла измазанные тушью щеки и встала, поддерживаемая под локоть отцом. Как человек, только что переживший утрату, она шла за отцом, не разбирая, что творится вокруг. В холле их ждали ее мать и родители Чада. Амелия подошла к ней и тепло обняла.

– Почему бы вам с Сарой не побыть у нас, пока Чад не вернется? Мы были бы счастливы. Мне просто плохо становится при мысли, что ты будешь одна в этом огромном доме.

– Я думаю, ей будет лучше поехать к нам в Биг-Спринг, – вмешалась Лоис. – Они с Сарой уже давно у нас не были.

Амелия хотела было возразить, но промолчала, повинуясь останавливающей руке мужа. Вместо того заговорил Стюарт:

– Мы здесь всегда к твоим услугам. Ли. Как только мы понадобимся.

И снова слезы, которые, она думала, были уже выплаканы, затуманили ей взор, и она ответила, судорожно сглатывая:

– Спасибо вам за все. Свадьба прошла прекрасно Во время этого разговора Сара спала на руках у Лоис. Ли позволила матери отнести ребенка в машину, а отец накинул на нее поверх костюма рысью шубу и повел ее следом за Лоис. Торопить ее не пришлось. Все, что напоминало о свадьбе и приеме, стало ей отвратительно. Она старалась не смотреть даже на пышный свадебный пирог, который походил теперь на обглоданные кости. Свечи были погашены. Их фитили, огонь которых знаменовал торжество любви, теперь поникли, черные и безжизненные. Цветы напомнили ей похороны Грега. Задержавшись на крыльце, она вдохнула холодный воздух. Все прекрасное в этом мире вдруг показалось ей претерпевающим упадок и разрушение, и запах тлена, казалось, забил ей ноздри.

В ожидании Лоис кусала губы. Она горела нетерпением высказать Ли все, что она думает по этому поводу. Едва успев передать Сару Ли, расположившейся на заднем сиденье, она начала:

– Я, конечно, знала, что так и будет, но отец не велел мне вмешиваться.

– Я и сейчас тебе скажу: не вмешивайся. Помолчи, Лоис, – сказал Харви.

– Ни за что! Во всяком случае, не сейчас. Разве я не говорила тебе, что она совершает ужасную ошибку? Разве я не говорила, что она обрекает себя на те же мучения, что были с Грегом? Ведь после его смерти мы просили ее приехать жить к нам, но нет. Ей нужно жить самостоятельно. Ума у нее хватает только на то, чтобы рожать детей в грузовиках. А теперь полюбуйтесь, что с ней. Но она ничему не учится. И меня она слушать не желает – Это ее дело.

Ли не вмешивалась в дискуссию. И она не чувствовала никакой обиды из-за того, что они говорили так, будто ее здесь нет. Ей и самой казалось, что она не здесь Ее мысли далеко, на безлюдном шоссе, куда ей совсем не было нужды забираться на последних месяцах беременности.

Разве не он тогда сказал ей эти слова, мягко пожурив ее за безрассудство? «Ты самая мужественная женщина из всех, кого я знаю». И одарил ее белозубой улыбкой, особенно выделяющейся на фоне его загорелого, обветренного лица. Щетина. Голубые глаза. Смеющиеся глаза. Сочувствующие глаза. Лоб, перевязанный платком, как у индейца. Над повязкой – густые пряди темных волос. После этого он никогда больше так не повязывался. Ей даже пришлось сказать ему, что он ей нравится в таком виде и, возможно, когда-нибудь, когда они отправятся на корт…

Этого «когда-нибудь» теперь может уже не быть. Господи, что же она наделала?

В тот знойный день на пустынном шоссе, объятая страхом и болью, она доверилась ему раз и навсегда. Он был для нее случайным встречным, но она вверила ему свою жизнь. А теперь, когда она стала его женой, почему она должна ему не верить? Теперь, когда она знает, что он за человек, когда она полюбила его, как она могла поддаться этому страху? Разве любовь не сильнее страха?

«Ты самая мужественная женщина из всех, кого я знаю. Твой муж будет тобой гордиться».

Нет, не будет. Он не может гордиться женой, которая отослала его на смертельный риск без единого слова любви и ободрения. Без единого поцелуя или прикосновения. Он не может больше думать, что она его любит. Во всяком случае, речь больше не идет о том самоотречении и самопожертвовании, которое предполагает истинная любовь и на которых только и держится настоящий брак – в точном соответствии с произносимыми пред алтарем клятвами принимать друг друга со всеми достоинствами и недостатками. Что, если он и впрямь подумает, будто она больше его не любит? Что, если с ним что-нибудь случится и он никогда больше не узнает…

– Поверни назад, – вдруг сказала она. Лоис резко прервала свою скрипучую лекцию о том, каких глупостей наделала Ли, и, обернувшись, в изумлении уставилась на дочь.