«Синано» - потопление японского секретного суперавианосца - Джозеф Инрайт

Конечно, меня волновали боевые характеристики наших торпед. Мы знали, что в начале войны они шли к цели не на заданной, а на большей глубине. Многие командиры-подводники считали, что в их частых промахах виноваты торпеды. И я тоже так считал. Во время службы на подводной лодке «Дейс» я упустил три большие цели из-за того, что торпеды пошли на большей глубине, чем та, на которую они были установлены. Говорили, что будто бы были приняты меры по устранению этих недостатков, но я мало этому верил.

Если я поставлю торпеды на малую глубину, они все равно попадут в цель, даже если пойдут на большей глубине. В учебниках не было рекомендаций по этому вопросу. Я никогда не получал никаких инструкций, касающихся этой проблемы. Обычно глубина хода торпед при атаке на авианосец должна составлять 25-30 футов. Эту рекомендацию я сознательно сейчас нарушал.

Через несколько секунд главный старшина сигнальщиков обратился ко мне:

- Носовой отсек докладывает: все крышки торпедных аппаратов открыты. Торпедные аппараты заполнены водой. Глубина хода торпед установлена на десять футов.

Он повторил то же самое о кормовом отсеке.

Я объявил всем находящимся в боевой рубке:

- Мы находимся прямо по носу авианосца. Это не лучшее положение для стрельбы, но мы выйдем в торпедную атаку, пока цель в пределах дальности стрельбы. Несмотря на малый ракурс корабля, мы должны добиться попаданий.

Я попросил Билла Сайкса поднять для меня на мгновение перископ, чтобы еще раз взглянуть на цель. Перископ быстро поднялся и тотчас опустился вниз. Несмотря на то, что было еще довольно темно, я не хотел, чтобы перископ задерживался на морской поверхности, когда в этом не было острой необходимости. На этот раз я заметил что-то странное в очертаниях авианосца противника, что-то такое, чего я не мог понять. Во время быстрого обзора авианосца в перископ я видел, что его громадная надстройка, казалось, наклонилась вправо. Странно, подумал я, как это может быть. Я никогда не слышал, чтобы надстройка могла быть так наклонена. Я знал, что когда находишься на траверзе авианосца, то появляется впечатление, что надстройка наклонена - из-за того, что ее нижняя часть больше, чем верхняя. Такой вид получается от эффекта сужения сектора авианосца от полетной палубы до верхнего мостика. Но сейчас это был не тот случай. Мы находились у него прямо по носу, когда я смотрел на авианосец в перископ. Его корпус выглядел так, как если бы мы находились у него на траверзе правого борта. Я точно знал местоположение нашей подводной лодки по отношению к авианосцу. Такое впечатление наклона надстройки могло бы возникнуть только в том случае, если бы мы находились ближе к траверзу.

Все это заставило меня призадуматься: не изменил ли авианосец свой курс? Честно говоря, я был в замешательстве. Мое беспокойство усиливалось, и я, бочком приблизившись к лейтенанту Бантингу, спросил его шепотом, чтобы другие не заметили моего смущения:

- Не показывает ли торпедный автомат стрельбы поворот авианосца на зигзаге влево?

- Нет, сэр. Он находится на прежнем курсе.

Все еще в замешательстве от необычного вида авианосца, я приказал поднять перископ, чтобы узнать, не изменился ли его пеленг.

- Он находится на прежнем курсе, кэп'н, - ответил Дейв.

Во время своих наблюдений за авианосцем я увидел еще одно необычное явление. На нок-рее его были огни, световые сигналы, видимые на много миль среди ночной темноты, Как я заметил, эсминец, находившийся впереди, замедлил ход, пока авианосец не подошел к нему на траверзе до 200 ярдов. Тут снова последовали световые сигналы с авианосца. Что за чертовщина?! Невероятно, чтобы боевой корабль использовал световые сигналы ночью. Они видны со всех направлений, особенно когда они передаются с нок-реи.

Теперь расстояние между нами сократилось до 8500 ярдов. Мы все еще находились на небольшом курсовом угле авианосца.

- Мы должны выходить в атаку, - сказали почти одновременно Боб и Дейв.

- Я знаю, - проговорил я. - Сейчас начнем. В обычном порядке. Первой выпустим торпеду из аппарата номер один. Интервал между пусками - восемь секунд. Передайте команду в носовой отсек - приготовиться к стрельбе.

Я хотел понаблюдать за результатами атаки и приказал Сайксу поднять перископ. Я все еще использовал ночной перископ, с более широким обзором, и, как только взглянул на цель, сразу же увидел, что авианосец сделал поворот на новый курс. Мы были готовы к такому развитию событий. На лодке были отработаны подобные ситуации. Важно было не тратить время на новый расчет дальности стрельбы и курсового угла. Наша группа управления огнем исследовала все предыдущие ходы зигзагом авианосной группы и сделала вывод, что средний поворот на зигзаге составлял примерно 30 градусов, Поэтому, когда я сообщил, что авианосец делает новый поворот на зигзаге, лейтенант Бантинг свел эти средние данные и заложил их в торпедный автомат стрельбы.

- Изменения внесены, как показал световой сигнал, - доложил он, давая знать, что новые данные введены в компьютер.

Торпедный автомат стрельбы автоматически выдал новые, откорректированные углы гироскопа для торпед в носовых торпедных аппаратах.

Госпожа удача оказалась в боевой рубке среди нас. Новый курс авианосца давал нам идеальную возможность: ведь мы только и мечтали о том, чтобы он повернулся к нам правым бортом. Сейчас он находился на курсе, ведущем на юг, а мы - на восток, на пути, перпендикулярном его курсу. Расстояние, которое должны были пройти наши торпеды, увеличилось примерно на три четверти мили. В этой новой ситуации у нас появилось еще 2 минуты в запасе перед тем, как произвести залп.

Я все еще пытался установить тип авианосца. Черт побери, сколько же тяжелых авианосцев осталось у Японии? И снова вслух описывал я контуры авианосца всем тем, кто стоял вокруг меня: какие очертания у его надстройки, какая у него расширенная носовая часть, похожая на нос клипера, а корма - как у крейсера.

Рядом со мной стоял энсин Кросби, держа в руке «Справочник по опознаванию кораблей противника» так, чтобы я мог видеть все типы авианосцев с большими надстройками.

- Этот авианосец не похож ни на один из них, Гордон. Дай-ка мне кусок бумаги.

Он принес мне карандаш и бумагу. Я быстро набросал причудливый силуэт авианосца. Гордон посмотрел сначала на мой корявый рисунок, а затем - в справочник.

- У японцев нет ничего подобного, - сказал он.

- Черта с два! Я как раз сейчас смотрю на это чудовище.

Продолжая всматриваться через перископ в цель, я вдруг заметил неожиданный маневр эсминца охранения: он стал подходить по правому траверзу авианосца.