Эпоха покаяния - Александр Соколов

— Пощади! — выставив ладонь, роняя рдяные капли, путаясь в алой ткани выкрикнул жрец.

Аюн придержал руку.

— Назови хоть одну причину, по которой я должен оставить тебе жизнь?

— Твой друг умирает! Я могу спасти его.

Юноша уже не слышал его. Дмитрий лежал в большой луже крови. Бледный, как полотно. Жизнь вытекала из него с каждым толчком сердца. Его большие сильные руки, прижатые к животу, не могли остановить кровотечение. Аюн подскочил к другу, обхватил его за голову, не обращая никакого внимания на поверженного противника.

Жрец, шатаясь, словно пьяный, поднялся, побрёл к трону. Что он там делал, юноша не видел. Бесшумно приехала конструкция из белого основания и прозрачной крыши, остановилась рядом с раненым. Вдвоём они подняли Ляховского, положили внутрь лазарета, который быстро скрылся за закрывшейся дверью.

Эпилог

Тысячелетняя тайга грелась под лучами горячего летнего солнца. Из-под её полога доносилось великое множество звуков, воздух был напоен ароматами трав. На толстой сосновой ветке дремал, переваривая пищу, большой чёрный ворон. Ещё утром, пока не стало слишком жарко, он сытно позавтракал объедками с чьего-то стола. Иногда он раскрывал свои крылья, давая телу остыть, приподнимался, разминая лапки, а затем вновь впадал в приятную дремоту. Соседнюю трухлявую пихту усердно долбил дятел, прерываясь ненадолго для того, чтобы вытащить из-под коры очередного червячка.

Одна барабанная дробь сменялась другой, как вдруг прервалась надолго. Ворон открыл один глаз, прислушался. Внизу явно что-то происходило. Кто-то бежал по лесу без оглядки прямо навстречу наблюдательному посту.

Вскоре ворон увидел беглеца. Это был человек, точнее — девушка. Она бежала в ужасе, задыхаясь и стараясь запутать свои следы. Её преследовала группа мужчин, вооружённых палицами из узловатых корней. Темнокожие, высокие, с длинными волосами, которые были заплетены в мелкие косички и обмазаны красной глиной.

Преследователи нагоняли её — одинокую, слабую, беззащитную перед ними. Впереди всех бежал воин, у которого на груди болталось ожерелье из волчьих зубов. Ворон вспорхнул с ветки и устремился следом. Умная птица поняла, что из этой ситуации можно будет извлечь выгоду.

Главарь Красноволосых почти нагнал девчонку. Он протянул руку, чтобы схватить её за длинные каштановые волосы, развевавшиеся на ветру. Вдруг навстречу им из тени шагнул человек в странной зелёной и пятнистой одежде, в руке которого была небольшая изогнутая палка. Другая палка висела у него за спиной. Невозможно сказать, узнал ли его ворон. А вот бандит узнал мгновенно. Ведь это он сломал ему ногу в колене несколько лет тому назад.

Девушка завизжала, бухнулась перед пришельцем на колени, попыталась отползти. Но он только мельком взглянул на неё, переключив всё своё внимание на неудавшихся насильников. Мужчина сделал короткое движение кистью, отчего часть палки съехала вниз, обнажив блестящий тонкий материал клинка.

Главарь расхохотался: да что эта тростинка может ему сделать? Красноволосый остановился, перекинул дубинку из руки в руку, а затем с диким воплем быстро размахнулся. Но ещё быстрей оказался его противник.

Неведомое оружие с хрустом врезалось в ключицу, проникло глубоко в грудь и в живот, остановившись только тогда, когда дошло до таза. Главарь с удивлением посмотрел на своё почти располовиненное тело. Ещё стоя на ногах он скончался. Труп, расплёскивая кровь, рухнул к ногам победителя.

Чужак выдернул клинок, посмотрел исподлобья на оставшихся в живых преследователей. В этот удар он вложил всю свою ненависть и боль, которые копились в нём годами. Преследователи в ужасе отступили, но пришелец не дал им сбежать. В короткой схватке он изрубил всех, отомстив, наконец, за то, что они сделали с его народом. Потом повернулся к девушке, смотревшей на него широко открытыми глазами.

— Где живёт твой народ? — спросил он, подавая ей руку.

— У реки.

— Надо спешить.

Они вбежали в поселение как раз вовремя. На жителей накатывалась волна Красноволосых, которая уже крушила всё на своём пути. Пришелец вытянул из-за спины своё второе, ещё более страшное оружие.

Когда всё было кончено, и потрясённые жители кинулись благодарить своего спасителя, тот внезапно словно отключился от этого мира. Ровными, механическими движениями, он закинул оружие обратно. Не обращая никакого внимания на взволнованные голоса, прикосновения рук, не замечая ничего вокруг себя, пришелец покинул деревню. Его не решились преследовать, и уже готовы были забыть про своё чудесное спасение, если бы не второй удивительный случай.

По прошествии двух недель деревню посетил другой гость. Широкоплечий, светловолосый, средних лет, одетый в такую же одежду. Наполовину жестами, наполовину речью он справился, не видели ли жители странного человека. Ему наперебой стали отвечать, что, дескать, да, видели. Как могли, описали, указали направление, в котором он скрылся.

Второй гость покачал головой, поджав губы.

— Ах, Аюн, Аюн… Какой глупый выбор — променять свою свободу на жизнь другого человека и возможность отомстить, — горько произнёс он на своём языке, надеясь, что его не поймут. — Я должен тебя найти.

— Я с тобой! — крикнула та самая каштанововолосая девушка.

Пришелец круто обернулся, посмотрел на неё в упор. Девушка взгляд не отвела. Смотрела прямо, чуть-чуть даже вызывающе. Он ненароком загляделся на её безупречно правильные черты лица, на удивительный коктейль азиатской и европейской кровей. На её длинные, стройные ноги, на тонкую, изящную талию, красивую грудь.

— Этого мне только не хватало! Влюбилась в него, что ли?

Вместо ответа девушка протянула руку. На её раскрытой ладони сверкал магическим блеском огромный зелёный самоцвет, отполированный водами подземной реки.