Седьмые Врата - Маргарет Уэйс

Он забыл про Хуго Руку, совсем забыл, что убийца была на борту судна. И теперь Хуго держал Раму, и Проклятый Клинок был направлен в горло сартана.

Альфред понял со всей очевидностью, что вскоре произойдет.

Скрываясь в каюте, Хуго был свидетелем прибытия сартанов. Он наблюдал за ними и за тем, как они берут пленников – Альфреда и Мейрит. Его единственная мысль – как их друга, спутника и самозваного телохранителя – заключалась в том, что он должен гарантировать им свободу. Его единственным оружием – сартанским клинком.

Но он понимал, что они сами были сартанами, теми, кто сотворил это лезвие.

– Не двигайся, – предупредил Хуго Длань, взгляд его пристально скользил по бортам судна. Он сжал Раму крепче, резко выгибая его назад. Хуго показал нож испуганным наблюдателям, чтобы они оценили серьезность его намерений. – Или ваш главарь случайно отыщет шесть дюймов стали в своей шее. Альфред, Мейрит, подойдите и встаньте рядом.

Альфред не двигался. Он просто не мог.

Как среагирует волшебное лезвие? Он отчаянно искал ответ на этот вопрос. Скорее всего, он послужит первому владельцу, Хуго Длань. Нож мог бы нанести удар Раму – особенно, если он попытается использовать магию против него – прежде чем осознает ошибку.

И если Раму умрет, вместе с ним умрет надежда союза патринов и сартанов. Как бы то ни было, другие сартаны смотрели на противников в изумлении, совершенно не понимая происходящего. Сам Раму казался ошеломленным. Никто и никогда не позволял себе такого произвола по отношению к нему. Он не знал, как реагировать. Но он быстро думал. Очень скоро он…

– Советник! – закричал отчаянно Альфред. – Оружие, которое держит этот человек – волшебное. Не используйте магию против него! Это испортит все!

– Неплохо сделано! – мягко сказала Хуго Мейрит. – Не отпускай его.

Альфред был испуган. Она полностью разрушала его намерения.

– Нет, Мейрит. Я не это имел в виду… Мейрит, не делай этого…

Она не слышала. Ее меч лежал на палубе, охраняемый одним стражником. Все сартаны в это время смотрели ошеломленно и недоверчиво на своего предводителя. Мейрит легко подхватила свое оружие и побежала по палубе к Хуго. Альфред попытался остановить ее, но как всегда забыл посмотреть себе под ноги и рухнул головой вниз на собаку. Животное, взвизгнув от боли, ощетинилось и залаяло на всех присутствующих, что еще оставалось делать?

Смущенный сартан посмотрел на Раму, ожидая распоряжений.

– Пожалуйста! Стойте тихо. Сделайте хоть что-нибудь! – тон Альфреда был просительным, но никто не слышал его из-за оглушительного лая собаки, а если бы и услышал, вряд ли бы это что-то изменило.

В этот момент Раму бросил парализующий разряд электричества через тело Хуго.

Хуго отпустил его, корчась в агонии. Но толчок совершил больше, чем отбросил убийцу. Удар пробудил магию Проклятого Клинка. Оно распознало магию – магию сартанов, поняло, что Хуго, тот, кто владел клинком, был в опасности. Лезвие ощутило приближающуюся Мейрит и определило ее как врага.

Проклятое Лезвие среагировало. Оно было хорошо обучено своему кровавому ремеслу и вызвало к жизни силу, самую мощную, доступную поблизости, чтобы бороться с этим противником.

Лазар Клейтус внезапно возник на палубе судна. В колеблющемся пространстве ползли мертвые Абарраха и взбирались на перила судна.

– Контролируйте магию! – кричал Альфред. – Раму, вы должны восстановить магический контроль!

Лезвие просто призвало мертвых на помощь; но не имело над ними власти. Это не было его целью. Выполнив намерение создателя, клинок вернулся к первоначальной форме и упал на палубу рядом со стонущим Хугоом Рукой.

Клейтус устремился к Мейрит, его истлевшие руки жадно тянулись к ее горлу. Мейрит ударила мечом, и еще раз, удары срывали остатки плоти с его рук. Из ран не текла кровь; мертвая плоть висела лохмотьями. Клейтус не был способен чувствовать боль от ран.

Мейрит могла бы бить лазара мечом сколько угодно и не причинить ему никакого вреда. Ногти оставили след на ее коже, и она задохнулась от боли. Она быстро слабела. Она не устоит долго против огромного лазара.

Пес схватил Клейтуса. От нечеловеческой силы пинка животное волчком закружилось по палубе. Теперь не было никого, способного помочь Мейрит, даже если бы они смогли. Сартаны на борту корабля боролись только за собственную жизнь.

Вызванные Клинком, мертвые ощущали обонянием теплую кровь живых, этот запах они жаждали и ненавидели. Раму наблюдал, беспомощный и потрясенный, поскольку лазар напал на его людей.

Альфред прокладывал путь через схватку, разрушая волшебство, спотыкаясь заплетающимися ногами о ноги трупов, внося повсюду вокруг хаос и замешательство. Но он сумел добраться до Раму.

– Эти мертвые… наши! – Раму шептал в страхе. – Этот ужас… Наши люди…

Альфред пропустил его слова мимо ушей.

– Лезвие! Где лезвие?

Он видел, что клинок упал возле Хуго Длани. Он стал на колени рядом с убийцей, отчаянно шаря в поисках ножа. Он не мог ничего найти. Лезвие ускользало. Возможно, в происходящей схватке чья-то нога отбросила его в сторону.

Мейрит медленно умирала. Руны на ее коже больше не пылали. Она уронила бесполезный меч и боролась с Клейтусом голыми руками. Лазар медленно вытягивал из нее жизнь.

– Здесь! – Хуго Длань перевернулся, подпихнув что-то к Альфреду. Это был клинок. Он лежал на нем, закрывая телом.

Альфред колебался, но только один момент. Если это единственная возможность спасти Мейрит … Он поднял лезвие, чувствуя его живую пульсацию в руке. Он был готов атаковать Клейтуса, когда одетый в черное человек остановил его.

– Наше создание, – сказал Балтазар мрачно. – Наша ответственность.

Некромант двинулся на Клейтуса. Нацеленный только на убийство, лазар не чувствовал приближения Балтазара.

Приблизившись, некромант схватил Клейтуса за одну руку и начал произносить слова заклинания.

Балтазар держал душу Клейтуса.

Чувствуя страшное прикосновение, понимая приближение гибели, Клейтус выпустил Мейрит. С истошным воплем лазар повернулся к Балтазару, он сам хотел поглотить душу некроманта.

Сражение было странное и ужасающее одновременно, наблюдателям казалось, что эти двое сплелись так плотно, как будто в горячих объятиях, но искаженные гримасами лица не говорили о любви.

Балтазар был почти столь же бледен, как и труп, но твердо стоял на ногах. Судорожный вздох вырвался из его груди. Мертвые глаза Клейтуса расширились. Фантом колебался, покидая и вновь входя в тело лазара; пленник, тоскующий о свободе, но отчаянно напуганный предстоящим путешествием в неизвестность.

Балтазар поставил Клейтуса на колени. Крики и проклятия лазара были ужасны для слуха, отдаваясь тоскливым эхом в человеческих душах.