Лорд Очарование - Сьюзен Робинсон

Дрожь пробежала по ее спине. Он как-то странно смотрел на нее, как будто знал, что ее груди заныли. Прежде он никогда не заставлял ее чувствовать себя неуклюжей девственницей. Пэн выставила вперед подбородок. А он тихонько рассмеялся над ней, как будто знал, что она поведет себя именно так.

Без предупреждения он поднялся с подоконника, надвигаясь, как морская пена на берег, и возбуждение Пэн перешло в тревогу. Почему-то он казался другим. Он даже двигался по-другому.

Она никогда не думала, что в Тристане таилось столько чувственности. Этот мужчина намеренно соблазнял. Или это ее фантазии? Он не произнес ни слова, и, тем не менее, приближаясь, он источал сексуальную угрозу. Идя к ней, он, казалось, разжигал пламя возбуждения, делая очередной шаг.

К ее облегчению он взял у нее поднос и поставил его на кровать. Но затем возвратился к ней, взял ее руку, и склонился над нею. Она не почувствовала поцелуя, только его горячее дыхание. Он выпрямился, склонил голову набок и тихо и хрипло рассмеялся.

— Alas, how oft in dreamsI see Those eyes that were my food…[72]

Не бойтесь, госпожа Фэйрфакс.

Пэн открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Даже его голос изменился. Если прежде он напоминал ей о летнем морском бризе, то теперь был похож на отзвук далекого неутихающего шторма. И он цитировал ей стихи, как будто они были в каком-нибудь дворцовом саду. Кроме того, он прогуливался по покоям Живописи, как будто привык к тому, чтобы его окружали прекрасные произведения искусства и изящная дубовая мебель, достойные самого короля.

— Мы ведь формально не представлены, не так ли? — спросил он. — Неважно. Я — Морган Сент-Джон, брат Виконта Морефилда.

Она не ответила, но его это не обеспокоило. Он с интересом посмотрел в ее лицо и залился тихим смехом, заставив ее вздрогнуть.

— Проклятье, — произнес он, — однако Тристан улучшил мой непритязательный вкус. Он нашел себе девицу, у которой добродетелей больше, чем красоты, и все же Вы — лакомый кусочек, Госпожа Фэйрфакс. Вы не Прекрасная Елена, чтобы спускать на воду суда, как некоторые, с которыми я танцевал, но тем лучше для Вас.

Он коснулся кончиками пальцев ее подбородка. Пэн ахнула и отбросила его руку.

— Какую грязную комедию ты теперь разыгрываешь?

Она сердито уставилась на него, но он только улыбнулся ей и схватил маленькую булочку мичетте[73] с подноса. Разломив ее, он откусил кусочек.

— Вы оскорблены? — спросил он между укусами. — Матерь Божья, если бы Вы знали меня, Вы были бы рады не быть в числе тех, кого я одарил своей милостью и лишил девственности. Я помню одну, думаю, она была из Дугласов. У нее были такие спелые губы и такие мягкие бедра … но она хотела испробовать на мне кнут. Я пытался угодить ей, но нашел в этом мало забавного.

Пэн уже дрожала от негодования.

— Хватит притворяться! Это внушает мне отвращение.

— Ах, дорогая Пэн, такая же наивная и глупенькая, как Персефона.[74]

Он улыбнулся ей, опустил хлеб на поднос и поднял кубок с элем. Если прежде его движения были изящны, теперь к ним добавились уверенность и стремительность человека, привыкшего приказывать. Отвернувшись от нее, он отошел и прислонился спиной к стене у окна. Он внимательно изучал ее, и ей постепенно становилось неуютно под его взглядом.

— Я надеюсь, вы сказали правду, когда говорили, что не любите меня.

— Это так.

Он покачал головой и уставился на нее с состраданием, потягивая свой эль. — Я боюсь за Вас, госпожа. Не думайте, что я не благодарен Вам. Вы спасли мне жизнь и оказали поддержку, когда я был немного не в себе. Правда, я благодарю Бога и Вас за мое выздоровление, и мне жаль, что я не могу остаться дольше, чтобы показать Вам насколько я сожалею, что заставил Вас думать, что в моем сердце было нечто большее, чем просто благодарность. Но Вы должны понять, что я был ранен.

Слезы жгли ее глаза.

— Это еще одна уловка, и будь ты проклят, что воспользовался ею.

Она следила, как его пристальный взгляд блуждал от подноса и назад к ней. Он вздохнул, затем вскочил на подоконник и согнул одну ногу в колене, обхватив ее рукой.

— Это ужасное недоразумение, красавица, и я всем сердцем сожалею, что был его причиной.

— Прекрати.

— Дела огромной важности требуют моего внимания. Я не могу рисковать из-за Вас жизнями людей. — Он торжественно посмотрел на нее. — Я прошу Вас помнить об этом, когда придет время… Я очень привязан к Вам. Во имя Вашей любви ко мне, помните это.

— Ты ничего не понял. Люблю я тебя или нет — а я не люблю — я не позволю тебе осуществить свои грязные планы против спокойствия Англии.

Не ответив, он опустил глаза, как будто глубоко задумался, затем поднял голову и улыбнулся ей. Это была улыбка смятых простыней и вина со специями, смеха позади стога сена, тайных свиданий в пустынных альковах. И это было настолько непохоже на Тристана, что Пэн сделала шаг назад, подальше от чувственной интимности, которую он обещал. Ее смятение было столь велико, что она не отреагировала, когда он внезапно оказался рядом с ней.

— Ну, подружка. Нет никакой надобности в этих отговорках.

Морща лоб, она попыталась взять себя в руки, но он был слишком близко и говорил таким мягким голосом, похожим на львиное мурлыканье.

— В искренней страсти нет ничего постыдного.

Он накрыл ее руку, жест, который никак не должен был пробудить жар в ее самом сокровенном месте. Он наклонился, поднял ее длинный вьющийся локон и поцеловал его. Изумление заставило ее застыть и не двигаться, когда он начал нашептывать ей.

— Вы — единственная кто притворяется. Я, милая хозяйка, говорю Вам правду.

Голова твоя на тебе как Кармил, и волосы на голове твоей, как пурпур; царь увлечен твоими кудрями.Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоею миловидностью![75]

Пэн отвернулась от него, как только до нее дошел смысл его слов. Он последовал за нею, и она отступила.

— Чума на твои цветастые похотливые речи, любезный. Я не желаю иметь ничего общего ни с этим, ни с тобой. — Ну, подружка, — сказал он, преследуя ее, — не так много времени прошло с тех пор, как Вы заставили меня чувствовать себя преследуемым оленем.

— Без сомнения не без ваших собственных ухищрений. Наши столкновения случаются только из-за вашего непристойного очарования.

Он замер на месте и впился в нее взглядом. Пэн осмотрела спальню и нашла взглядом дверь. Она кинулась к ней, постучала и повернулась, чтобы противостать оскорбленной мужской гордости.