В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Герхард Кегель

Между прочим, Болен в своих мемуарах пишет о том, что Биттенфельд подготовил и передал ему перед отъездом из Москвы свою замену – советника посольства фон Вальтера. Но, как с сожалением отмечал Болен, этот «источник» оказался не столь богатым.

Остается лишь добавить, что Болен, с которым мне так и не довелось познакомиться лично во время войны, выступал в качестве личного переводчика президента США Рузвельта на его встречах со Сталиным на ряде крупных конференций. Позднее он участвовал в качестве советника президента Трумена в Потсдамской конференции, четыре года был послом США в Москве.

Но вернемся к событиям 1940 года, который для меня был связан с массой переживаний, – оказавшись в Москве и действуя в основном самостоятельно, я пытался утвердиться в посольстве фашистской Германии в качестве заместителя заведующего отделом торговой политики, однако у меня не было дипломатического ранга. Прежде всего мне было необходимо осторожно нащупать возможности для успешного ведения борьбы против фашистского режима и его политики войны. При этом оказалось, что представители крупных немецких концернов считали меня, так сказать, своим сообщником и откровенно делились теперь со мной немаловажными сведениями, которые они мне обычно не доверяли, когда я был лишь членом делегации на торговых переговорах.

Доктор Шиллер

Крупные немецкие концерны, заключившие с Советским Союзом немало соглашений о товарных поставках, получили тогда возможность открыть в Москве свои более или менее постоянные бюро – в то время шли бесконечные переговоры и консультации о заключении новых сделок или о выполнении уже заключенных соглашений, поступали различные особые пожелания в связи с советскими поставками или монтажом немецкого оборудования. Например, в Москве почти постоянно находились высокопоставленные представители концернов Маннесмана и Круппа, «Дегусса» и Отто Вольфа. Особую роль в этих делах играл некий доктор Шиллер, представлявший в Москве концерн «ИГ-Фарбен». Я, собственно, уже не помню, был ли он тогда все еще доктором, или уже носил титул профессора. Но это не так уж важно. Господин Шиллер обращал на себя внимание и своим автомобилем «опель-адмирал», который он привез с собой в Москву. Он также долгое время жил в гостинице «Националь». Он находился здесь якобы главным образом в качестве агента «народнохозяйственного отдела» концерна «ИГ-Фарбен». Для заключения же крупных сделок в Москву обычно направлялись другие специалисты концерна.

Официально задача «народнохозяйственного отдела» концерна «ИГ-Фарбен», где было занято 200–300 научных сотрудников, состояла в подготовке обоснованных анализов положения на рынках. Будучи тогда еще довольно наивным человеком, я поначалу верил этому. Но как-то в начале 1941 года военный атташе генерал Кёстринг вручил мне один из таких «анализом рынка» с просьбой внимательно с ним ознакомиться и сказать свое мнение. На документе стоял гриф «строго секретно» или даже «секрет государственной важности».

Когда я внимательно прочитал этот документ подразделения концерна «ИГ-Фарбен», которое представлял в Москве господин Шиллер со своим «опель-адмиралом», я был чрезвычайно удивлен и даже несколько напуган. Зачем, гадал я, Кёстринг дал на заключение эту работу так называемого «народнохозяйственного отдела» концерна «ИГ-Фарбен» именно мне? Не ловушка ли это, в которую хотят меня заманить? Ведь раньше Кёстринг никогда не давал мне свои секретные документы, к которым я официально не имел ровно никакого отношения. Из этого сфабрикованного «народнохозяйственным отделом» «ИГ-Фарбен» секретного документа со всей очевидностью следовало, что германо-фашистский империализм, начиная, так сказать, от концерна «ИГ-Фарбен» и вплоть до самого Гитлера, активно готовился к нападению на Советский Союз, явно предстоящему в самое ближайшее время.

В этом пресловутом «анализе рынка» «народнохозяйственного отдела» речь шла прежде всего о том, какое военное значение имеет созданный к тому времени в Советском Союзе промышленный потенциал, как долго в случае большой войны с Германией сможет экономическая база Советского Союза обеспечивать свои войска на фронте необходимым оружием, приборами и боеприпасами. Особенно подробно рассматривал «народнохозяйственный отдел» концерна «ИГ-Фарбен» вопрос о том, как долго сможет Красная Армия оказывать сопротивление наступающему крупными силами противнику, когда Украина и другие области европейской части Советского Союза с развитой промышленностью, в частности военной, будут уже оккупированы этим противником, то есть гитлеровской Германией.

Упомянутый «анализ рынка», подготовленный явно по заказу правительства Гитлера, основывался на частично устаревших цифрах и фактах, а также на чистейшем, лишенном какой-либо основы вымысле.

В этом отношении он имел лишь малое сходство с другими подобными «анализами рынка», при помощи которых могущественный концерн «ИГ-Фарбен» помогал вести «научную» подготовку военных агрессий гитлеровской Германии путем обобщения и использования точных данных об экономическом потенциале намеченной жертвы. В данном случае «анализ рынка» был полон антикоммунистических предрассудков, распространенных не только в гитлеровской Германии. Из этого «анализа» со всей очевидностью следовало, что его авторы стремились выработать для фашистского руководства именно такую «научную оценку», которую хотел получить Гитлер для своей агрессивной войны.

Я никак не мог представить себе, что речь шла об оценке, которую следовало принимать всерьез. В документе, например, содержалось утверждение, что производственных мощностей Советского Союза по производству личного огнестрельного оружия и уже имеющихся его запасов не хватит даже для того, чтобы в случае большой войны вооружить призванных по мобилизации солдат винтовками, автоматами и пулеметами. Подобная оценка показалась мне настолько авантюристичной и примитивной, что я подумал: меня хотят использовать для дезинформации Советского правительства. Но в этом случае, конечно, следовало исходить из того, что моя подлинная роль в Москве, моя деятельность антифашиста-подпольщика раскрыты. Но тогда моя жизнь висела на волоске.

Но, обдумав ситуацию еще раз с учетом всех сопутствовавших обстоятельств, я все же пришел к убеждению, что заправилы фашистской Германии находились в плену собственной, основанной на антикоммунистических предрассудках антисоветской пропаганды. Я расценил этот «анализ рынка» как еще одно подтверждение того, что ждать военного нападения осталось уже совсем недолго.