Дело о золотом Купидоне - Лариса Куницына

полотенцами, которые подавал ему верный Модестайн и надел чистую и тёплую одежду, после чего направился в дальнюю гостиную. По пути он нагнал лакея, нёсшего туда горячий чеканный кувшин и кубок, забрал у него поднос и велел возвращаться на кухню.

Лиса он застал в гостиной у камина. Тот привычно свернулся в пышное белое кольцо на медвежьей шкуре. На столе стоял хрустальный графин, в котором золотились остатки сладкого вина, а на блюде лежали несколько обглоданных оленьих костей.

Пройдя туда, Марк поставил поднос рядом и налил в кубок ароматное горячее вино, после чего направился к креслу у камина, заметив при этом, что за ним внимательно наблюдает приоткрывшийся опаловый глаз голубовато-зелёного цвета.

Марк сел в кресло, а лис нехотя поднялся, потянулся и положил ему на колено улыбающуюся мордочку. Марк невольно усмехнулся и почесал его за ухом. После этого Джин Хо поднялся на задние лапы, вытягиваясь всё больше и превращаясь в известного всем господина Хуана. Приняв свой человеческий облик, он расслабленно упал во второе кресло и сообщил:

— Сегодня отвратительная погода, Марк. И мне было так приятно, когда твои слуги без возражений выполнили мои требования о вине и еде и более не беспокоили меня своим присутствием! Если б все люди были такими милыми! Я поел, выпил вина и выспался в тепле, пока тебя не было.

— Я рад, — кивнул Марк, пригубив подогретое вино. — Потому что сам вымок и продрог до костей.

— Бедняга! Но мне есть чем тебя утешить! Я получил ответ из лаборатории полиции, — он полез в карман своего голубого камзола и достал оттуда мятую бумажку, которую развернул и старательно разгладил на колене. — В крови этого несчастного обнаружен комбинированный токсин, который предположительно должен был вызвать отёк и паралич верхних дыхательных путей. По сути, это и есть одно из проявления анафилактического шока. Проведя биохимический анализ, они выявили наличие слабовыраженных токсинов животного и растительного происхождения, безошибочно определив, что источником их явились струя белого бобра, растение араверия и яд чёрной гадюки. Бобёр и растение — это алкорские эндемики, гадюка водится и на Земле и на Алкоре. Белых бобров к нам завозить запрещено, поскольку они больше земных и запросто сожрут и вытеснят их в местах обитания. А растение иногда выращивают в садах ради ярких, красивых и ароматных цветов, но этот вид не распространён, потому что очень требователен к почвам и климатическим условиям. В пищу его не употребляют, так как его воздействие на человеческий организм не до конца изучено, да к тому же у нас и своих пряностей хватает. При смешении этих компонентов они составляют смертельно опасную комбинацию, что очень заинтересовало наших экспертов. Они провели исследование исторических документов с Алкора и выяснили, что такой яд широко применялся там пару веков назад и был даже популярен при дворе Великого Тирана, поскольку его трудно определить, а действует он безотказно. Сейчас, когда современные научные методы позволяют выявить его безошибочно, он постепенно вышел из употребления. Это тебе чем-то поможет?

— Я уже раскрыл это дело, — устало проговорил Марк.

— Правда? Значит, я зря старался и не получу свою награду? Но я же старался, Марк! — лис обиженно взглянул на него. — Ты должен компенсировать мне хотя бы мои затраты и выдать утешительный приз…

— Я скажу королю, что ты очень помог, — успокоил его Марк. — Я расскажу ему то, что ты мне только что сказал, умолчав об источнике этих сведений, я имею в виду лабораторию на Земле. Он — юноша любознательный и это произведёт на него впечатление. Ты получишь свою награду. Он наверняка спросит, что тебе подарить…

— Карпа! — поспешно выпалил Джин Хо, а потом уточнил: — Королевского карпа цвета начищенной меди из прудов Шато-Блуа. Я разузнал, что у нас таких нет! Мой внучатый племянник работает ихтиологом в океанариуме Пхеньяна. Он обещал, что если я привезу ему декоративного карпа неизвестной у нас породы, он отдаст мне раритетный двигатель от капсулы «Сатурн», который давно пылится у него в ангаре. Я обменяю его на компьютерный блок авиетки «Мориск», я уже договорился, и передам его своей праправнучке. Она закончит сборку своего «Мориска», заявится на гонку исторических маломерок и выиграет её. Или проиграет, но в любом случае обменяет его на новую модификацию флаера «Ставр». Тогда она подарит своему старенькому прапрадедушке, то есть мне, свой шикарный гоночный «Скорпион». Я так хочу этоткатер, Марк!

— Я ничего не понял, — признался тот, покачав головой, — но, думаю, король вполне сможет подарить тебе карпа. Я подскажу ему.

— Отлично! — обрадовался Джин Хо, но потом на его лице появилось озабоченное выражение. — Погоди, ты сказал, что раскрыл это убийство?

— Даже два, если быть точным.

— То есть убийца один, а убийства два? Я что-то пропустил? Ты же мне расскажешь? Это так интересно! И этот мрачный грозовой вечер как раз подходит для жутких историй. Погоди, я налью тебе ещё подогретого вина, и ты начнёшь!

Лис вскочил и, выхватив у него из рук опустевший кубок, кинулся к столу, где стоял кувшин. Марк задумчиво посмотрел на окно, за которым чернела мгла, а по стеклу текли холодные потоки ливня, изредка подсвечиваемые бледными вспышками молний.

— Да уж, — пробормотал он, — для жутких историй самое время.

Послесловие

Дождь лил всю ночь и не закончился к утру. На улице было всё так же темно. Прохожих на улицах почти не было, многие лавки оставались закрытыми, и те горожане, которые могли остаться в этот тёмный холодный день дома, там и оставались, с тревогой поглядывая в окна и спрашивая себя, когда же закончится этот дождь.

Единственными, кого можно было встретить в этой промозглой тьме, были несчастные фонарщики в просмоленных накидках, которые брели под дождём со своими лестницами, жестяными бидонами, наполненными конопляным маслом, и крохотными стеклянными лампами, в которых тускло горели маленькие свечки. Они тяжело забирались по скользким ступенькам своей лесенки на стены домов и подливали масло в фонари, часто заново зажигая уже погасшие, а потом сползали вниз и, пряча лица под капюшонами, брели дальше, к следующему фонарю.

Марк де Сегюр в этот час стоял у окна, провожая взглядом такого фонарщика, напоминавшего печального призрака, следующего пустынной улицей в компании с блуждающим огоньком своей переносной лампы. Он тоже боролся с желанием остаться дома, в чём его, наверно, никто бы не упрекнул. Однако через какое-то время он вызвал слугу и велел подать ему придворный камзол, кожаные ботфорты и достать из гардеробной непромокаемый охотничий плащ.

Спустя