Священная война (ЛП) - Хайт Джек

— Жиды. — Купец сплюнул. — Они послали людей к королю с просьбой уменьшить их долю в саладиновой десятине. Король их выгнал. Кто-то у дворцовых ворот ударил одного из жидов, и собралась толпа. Я видел, как они шли с головой одного из них. Для дел это плохо. — Купец снова сплюнул. — Толпа не успокоилась и пришла искать еще жидов. Выжигают их из домов.

Джон смотрел, как горят здания. Толпа становилась все громче, выкрикивая оскорбления. Внезапно из окна второго этажа одного из домов выпрыгнул мужчина. Он приземлился в толпу, сбив с ног троих, и тут же вскочил и побежал. Ему удалось вырваться, и он помчался по улице в сторону Джона. Толпа бросилась в погоню. Мужчина промелькнул мимо. Он был молод, с короткой черной бородой. Он резко свернул и нырнул в церковь. Толпа собралась снаружи и кричала, чтобы он вышел. Наконец, четверо мужчин направились внутрь за евреем.

Джон подумал о своем друге, ибн Джумэе. Еврейский лекарь не раз спасал ему жизнь. Джон, скорее всего, никогда его больше не увидит, но, возможно, он сможет отплатить за добро. Он протиснулся сквозь толпу и вошел в церковь.

Внутри было тускло, и потребовалось мгновение, чтобы глаза привыкли. Он пошел вперед между темными рядами скамей. Вот и иудей, притаившийся за алтарем, а к нему приближаются четверо мужчин. Двое из них были в кожаных доспехах и с дубинками. Один размахивал тесаком. Четвертый был в кольчуге и с мечом.

— Оставьте его! — крикнул Джон. — Этот человек искал убежища в доме Божьем.

Мужчина с мечом обернулся. Это был красивый юноша с длинными светлыми волосами, обрамлявшими точеное лицо. Сеньор. Поверх кольчуги на нем был бархатный дублет с гербом его дома: горностаевое поле с алой каймой, на которой изображены шесть золотых подков.

— Это не твое дело, старик, — рявкнул он по-французски.

— Я священник, рукоположенный Богом. То, что происходит в Его доме, — мое дело.

— Богу нет дела до таких, как он, отец, — сказал мужчина с тесаком. На нем был окровавленный фартук мясника.

Джон достал из-за пояса свой шестопер. Голос его был тверд, в нем звенела угроза.

— Вы не прольете кровь в доме Божьем.

— Не заставляй нас причинять тебе боль, дедуля, — усмехнулся молодой сеньор.

— Можете попробовать.

Сеньор ухмыльнулся.

— Я сделаю куда больше, чем попробую.

Мясник отступил, но трое других двинулись вперед вместе, сеньора с флангов прикрывали люди в коже. Джон позволил им подойти. Тот, что был справа, замахнулся дубиной, метя Джону в голову. Джон уклонился от удара и схватил его за руку. Сеньор бросился на Джона, и тот подставил схваченного им человека под острие его меча. Человек в коже закричал и рухнул на пол, кровь сочилась между пальцами, которыми он зажимал живот.

Молодой сеньор стоял с широко раскрытыми глазами, глядя на кровь на своем клинке.

— Я человек короля, — прошипел он. — Ты заплатишь за это жизнью.

Единственным ответом Джона был поднятый шестопер.

— Стойте! Это дом Божий! — крикнул кто-то за его спиной. Он обернулся и увидел худого мужчину в белых священнических одеждах. Джон увидел вспышку золота, когда священник замахнулся тяжелым крестом, снятым с алтаря, а затем боль взорвалась в его виске, и мир погрузился во тьму.

***

— Вставай!

Джон очнулся, когда носок сапога ткнул его в бок. Над ним стоял человек в кольчуге; он держал факел. Джон зажмурился от света. Голова раскалывалась. Он нащупал место чуть выше уха, куда ударил его священник. Волосы слиплись от крови.

— Вставай! — снова сказал стражник. — Король хочет тебя видеть.

Джон поднялся на ноги. Он находился в комнате без окон, с гладкими каменными стенами и толстой, окованной железом дверью. Стражник вывел его в тусклый коридор. Они поднялись по лестнице и прошли по другому коридору, уже с окнами, выходившими на Темзу. Вдалеке виднелся Лондон, над которым висела дымка от древесного дыма. Он последовал за стражником вверх по новым лестницам. Коридоры здесь были покрыты толстыми коврами, поглощавшими звук их шагов. Стражник остановился у двери, украшенной витиеватой стальной ковкой. Он постучал. Ответил мужчина с квадратной челюстью, вьющимися рыжевато-каштановыми волосами и жесткими серыми глазами.

— Пленник, милорд, — сказал стражник.

Мужчина кивнул и открыл дверь. Джон шагнул в небольшую комнату с балочным потолком и стенами, увешанными гобеленами с яркими сценами охоты. В комнате доминировал большой стол, оставлявший едва ли достаточно места для толпы придворных. Молодой человек с редкой рыжей бородой прислонился к оконной нише слева от Джона, а сутулый старик с бледной, обвисшей кожей опирался на край стола. Остальные стояли. Это были суровые мужчины в расцвете сил. Двое были одеты в епископские облачения. Другие — сеньоры, с гербами, вышитыми на дублетах. Среди последних Джон заметил мужчину с тем же гербом, что и у молодого сеньора, с которым он столкнулся в церкви. Его волосы были скорее седыми, чем светлыми, а щеки более впалыми, но у него было то же точеное лицо, что и у юноши. Джон догадался, что это его отец.

За столом сидел мужчина, настолько красивый, что его можно было бы назвать прекрасным. Он был чисто выбрит, с волевой челюстью и рыжевато-золотыми волосами, спадавшими на плечи. Его глаза были цвета акрской гавани в солнечный день. На голове у него был тонкий золотой обруч. Это был король Ричард.

Мужчина, впустивший Джона, взял его за руку и подвел к столу.

— Пленник, которого вы желали видеть, ваша милость. Тот, что пытался спасти жида.

— И убил одного из людей моего сына Анри, — сказал мужчина с впалыми щеками.

— Его убил ваш сын, — ответил Джон.

— Лжец!

— Довольно, Валшелен. — Голос Ричарда был сочным баритоном, и говорил он отрывистым тоном человека, привыкшего повелевать. Король посмотрел на Джона. — Ты слышал лорда де Феррьера. Он утверждает, что ты убил одного из его людей и угрожал убить его сына, чтобы защитить жида. Он потребовал твоей головы.

— Иудей искал убежища в церкви, ваша милость.

— Какое это имеет значение? Юный де Феррьер исполнял мой приказ и Божье дело. Мне нужно золото для моего похода. Я уже продал все сеньории и клочки земли, на которые нашлись покупатели. Я бы и сам Лондон продал, если бы мог, но никому эта дыра не нужна. Так что мне нужна монета жидов. Я потребовал двадцать пять процентов от всего, что у них есть. Они пришли ко мне, хныча и умоляя позволить им дать меньше. Такая дерзость должна быть наказана. Можешь быть уверен, жиды из остальной части моего королевства теперь заплатят с готовностью.

— Зло, совершенное во имя Божье, все равно остается злом, ваша милость.

Ричард улыбнулся, показав ровные белые зубы.

— Ты либо смельчак, либо дурак, раз так говоришь со своим королем. Как тебя звать?

— Джон из Тейтвика.

— Это недалеко от Йоркшира, ваша милость, — сказал сморщенный старик, опиравшийся на стол.

— И что привело тебя в эту вонючую клоаку, Джон из Тейтвика?

— Я хочу присоединиться к вашему походу.

Молодой человек у окна рассмеялся, хотя в его зеленых глазах не было и тени веселья. Ричард снова улыбнулся.

— Крестоносец, который любит евреев, да еще и старик. Какой мне от тебя прок?

— Я провел большую часть своей жизни в Святой земле, ваша милость. Я сражался в походе короля Людовика. Я был при Хаттине и в Иерусалиме, когда он пал. Я служил архидиаконом Храма Гроба Господня и настоятелем аббатства на горе Сион. Я жил среди сарацин. Я знаю врага, с которым вы будете сражаться, и земли, на которых вы будете сражаться.

Голубые глаза Ричарда сузились.

— Пожалуй, мне все-таки придется тебя пощадить.

— Он не настоятель, — вставил Валшелен. — И сомневаюсь, что он когда-либо плавал дальше наших берегов. Он лжет, чтобы спасти себя, ваша милость.

— Скоро мы узнаем правду. — Ричард кивнул суровому мужчине, открывшему дверь. — Де Шовиньи, приведи Ираклия.

Пока они ждали, Ричард налил себе вина. Он наполнил огромный кубок — золотой, инкрустированный драгоценными камнями, — в который вошла половина кувшина. Он осушил его и налил еще, когда вошел Ираклий.