Священная война (ЛП) - Хайт Джек

— Ты храбро сражался сегодня, племянник. Ты спас мне жизнь.

— Каждый раз, убивая франка, я молюсь, чтобы это был Джон. Вот почему я сражаюсь, а не ради тебя. — Убада повернулся и зашагал прочь.

— Отец!

Юсуф обернулся и увидел Аз-Захира, хромающего вверх по валу. Его гнев утих, и он подошел, чтобы обнять сына.

— Альхамдулиллах. Ты в безопасности. — Юсуф отстранился и тут заметил, что лагерь перед ним почти пуст. — Где армия?

— Купцы и некоторые из арьергарда подумали, что мы разбиты, когда франки прорвали наши линии. Они разграбили шатры наших же воинов и бежали. Я пытался остановить их, отец, но они не слушали. Когда наши люди увидели, что происходит, они бросили атаку, чтобы вернуть свое добро.

Глупцы! Челюсти Юсуфа сжались, и он почувствовал, как запульсировали жилы на висках. Он повернулся туда, где собрались его эмиры.

— Сакр! Собери вражеских мертвецов и сбрось их в реку, ниже по течению от нашего лагеря. Эль Маштуб, собери воров. Принеси все, что они забрали, обратно в лагерь и проследи, чтобы все было возвращено владельцам.

— А как быть с теми, кто это взял?

— В моем лагере воров не будет. Они бежали от франков, так пусть бегут дальше. Заберите у них все, что у них есть, включая одежду, и отправьте их восвояси.

***

Дождь барабанил по крыше шатра Юсуфа. Он уставился на чашу в своей руке, прежде чем осушить ее. Лекарство оставило горький привкус во рту, но оно действовало. Его живот снова беспокоил его. Казалось, будто в желудке горят угли. Лекарство гасило их, пусть и на время.

— Шукран, ибн Джумэй.

Еврейский лекарь коснулся лба Юсуфа.

— У тебя жар. — Он налил еще одну чашу воды, в которую добавил несколько порошков из своих запасов. — Выпей и это.

— Что это?

— Толченые семена кориандра и анис с экстрактом мака. Это облегчит головную боль.

Юсуф проглотил отвар и поморщился от вкуса. Он махнул рукой ибн Джумэю, отпуская его, но лекарь не ушел.

— Могу ли я поговорить с тобой, малик? — спросил он, и Юсуф кивнул. — Ты слишком много на себя берешь. Ты всего лишь человек. Вспомни, что случилось при осаде Алеппо. Ты едва не умер.

— В тот раз со мной не было тебя.

— Я не чудотворец. Мои лекарства могут облегчить твою боль, но не излечат твой недуг. Только отдых может это сделать, малик. Отступи, по крайней мере, до прибытия египетских войск.

— И позволить франкам еще больше укрепить свои позиции?

— Не франков тебе следует бояться, малик. В лагере врага распространяется хворь. Ты должен отвести своих людей, иначе рискуешь заражением. Болезнь убьет вернее, чем франки, и с ней ты не сможешь бороться.

— Я подумаю над твоими словами.

Ибн Джумэй поклонился и удалился. Юсуф поднялся, и на мгновение мир поплыл, но затем обрел устойчивость. «Слишком душно в моем шатре». Он накинул плащ и вышел наружу. После нескольких глубоких вдохов в голове прояснилось. Сквозь дождь он едва мог разглядеть лагерь франков. После битвы они целыми днями рыли более глубокий ров перед своими укреплениями. Они также построили деревянную стену вокруг своего лагеря. Они начали продлевать ее вдоль своих позиций, начиная от реки и двигаясь на север. Люди работали над ней даже сейчас, несмотря на дождь. За ними, на пустом клочке земли между двумя валами франков, Юсуф видел горящие костры. Христиане сжигали своих мертвецов.

С каждым днем на этих кострах становилось все больше тел. Франки вытащили тела своих погибших из реки, но было слишком поздно. В их лагере свирепствовала дизентерия, и сотни уже умерли. Если болезнь перекинется на людей Юсуфа, к ним присоединятся еще сотни. Ибн Джумэй был прав, опасаясь. И все же Юсуф не мог отступить. Не сейчас. Если франки закончат эту стену, прорвать их осаду будет гораздо труднее. А их число росло. На каждого, кто сгорал на костре, прибывало трое из-за моря. Весна принесет их еще больше. А тем временем германский император Барбаросса достиг Константинополя. Юсуф должен был нанести удар сейчас.

— Сакр! — позвал он. — Моего коня!

Новая волна головокружения накрыла Юсуфа, когда он садился в седло. Он пошатнулся, но сумел выпрямиться.

— Возможно, тебе стоит отдохнуть, малик, — предложил Сакр. — Один из твоих сыновей может осмотреть позиции.

— Я в порядке, — проворчал Юсуф и поехал в лагерь.

У заграждения воины возвели навесы из холста и сгрудились под ними, укрываясь от дождя. Юсуф заметил, что некоторые были бледны, с натянутой кожей и темными кругами под глазами. Он держался на расстоянии. Неужели болезнь уже пришла в его лагерь? Как?

— Малик. — Хусам вышел из-под одного из навесов. Он кашлянул — глубоким, надсадным кашлем — и сплюнул. — Прошлой ночью еще троих поймали в красных шатрах.

Красные шатры. Вот оно что.

— Покажи их мне.

Хусам рявкнул приказ, и двое его людей побежали прочь. Через мгновение они вернулись, ведя перед собой двух мужчин в туниках. Мужчины дрожали от холода. Лица их осунулись, глаза покраснели.

— Где третий? — спросил Юсуф.

— Слишком болен, чтобы идти, малик, — ответил один из мамлюков. — Он рухнул в грязь прямо у тюремного шатра. Я счел за лучшее не тащить его сюда.

— Ты поступил правильно. — Юсуф повернулся к Хусаму. — Этих людей поместить в шатер на краю лагеря. Поставить к ним стражу и отдельного повара. Никто больше не должен с ними контактировать. А следующего, кого поймают в красных шатрах, обезглавить. Пусть все знают.

— Слушаюсь, малик.

Юсуф поехал дальше вдоль строя. Он ехал молча, кивая воинам, мимо которых проезжал. Вскоре его зубы застучали. Он плотнее закутался в плащ. В последнее время ему постоянно было холодно. У середины строя он поднялся на вал, чтобы осмотреть вражеские позиции. Стена, которую строили франки, теперь простиралась на четверть их линии. Через неделю, а может и меньше, она будет завершена.

— Сакр, — позвал он. — Собери эмиров в моем шатре. Я хочу поговорить с ними, когда вернусь.

Юсуф съехал с заграждения. Его ум был занят планированием, пока он ехал дальше. Он нанесет удар завтра. Сегодня ночью ему нужно будет отправить сообщение Каракушу в Акру, чтобы скоординировать атаку. Один из мамлюков Юсуфа — человек по имени Иса — уже доставил несколько сообщений. Иса был прекрасным пловцом. Он войдет в море к югу от лагеря франков, проплывет под их кораблями и попадет в гавань Акры.

Юсуф вернулся к своему шатру и спешился. Ему пришлось на мгновение опереться на коня, чтобы удержаться на ногах. Лекарство ибн Джумэя переставало действовать. Боль в животе вернулась. Он вошел в свой шатер и застал там ожидающих эмиров. Он прошел мимо них и тяжело опустился на походный стул.

— Мы ждали достаточно долго, — начал он. — Завтра мы нанесем удар. Мы… — Он запнулся, и его рука потянулась к голове. Лица людей перед ним расплылись. Он моргнул, но они не становились четче.

— Отец! — услышал он голос Аз-Захира, но голос сына казался далеким. Мир снова закружился. Он почувствовал, как падает. А потом все погрузилось во тьму…

Глава 15

Декабрь 1189 года. Тейтвик

Джон сидел за простым дубовым столом, перед ним лежали счета поместья. Предыдущий управляющий — мирянин, нанятый аббатством, — вел записи из рук вон плохо. Джон подозревал, что тот воровал. Если так, то это был лишь один из грехов, за которые он, без сомнения, теперь страдал в аду. Джон узнал от мельника — болтливого малого, который был рад посплетничать, пока Джон покупал у него эль, — что предыдущий управляющий умер от апоплексического удара, трахая жену кузнеца. Ее крики привлекли половину деревни, включая ее мужа, который, как заверил Джона мельник, в это время был занят тем, что мужеложествовал с одним из послушников из аббатства.

Джон прищурился, глядя на ряды цифр, и сделал пометку. Он отложил перо и потер руки, пытаясь согреть ноющие костяшки. Бесполезно. Он встал и подбросил еще одно полено в огонь. Он ворошил угли, пока пламя не затрещало весело, но в комнате по-прежнему было холодно. Поместье было прекрасным домом — с кабинетом, хорошо обставленной спальней, большим залом и отдельной кухней, — но толстые каменные стены делали его холодным, как гробница.