Кесарево сечение - Владимир Дрыжак

– Я согласен, – сказал Вася. – Я как-то не задумывался раньше над этим, но теперь вижу, что вы правы. В этом есть загадка. Возможно, гуманизм происходит из необходимости сохранить разнообразие жизни вообще, и разумной, в частности, – вы на это намекали? Но для чего необходимо само разнообразие? Боюсь, что без концепции Всевышнего, который просто декларировал необходимость иметь "всякой твари по паре", не объясняя своей позиции, вы тут не обойдетесь.

– Обойдусь, – убежденно сказал Гиря.

– Серьезно? – Вася недоверчиво покачал головой.

В этот момент я поймал себя на том, что у меня возник жгучий интерес к теме. Вплоть до того, что если бы Гиря свернул разговор, я бы таскался за ним и канючил, чтобы он открыл мне глаза на свое прозрение. Сам я ничего в этот момент не придумал, и не видел никаких вариантов.

– Вот вам плод моих извилин, – тихо сказал Гиря, – и делайте со мной, что хотите! Предположим, что в процессе звездообразования в нашей галактике, или… я не знаю где, одна звезда с планетами образовалась пораньше других. По космическим меркам. Ну, там, подходящий климат, жизнь, разум, исторический процесс – все как положено. Дальше – больше. Вышли в космос, все, что ни попадя, освоили, развиваются, залезли в гиперпространство, шныряют туда сюда по галактике, и… И ничего! Пустыня. Кое-где плесень, где-то, скажем, динозавры бродят, а разумной жизни – кот наплакал. Можно, конечно пытаться вкладывать разум, аки Господь наш Всевышний, в голову обезьян, но, согласитесь, в этом есть что-то патологическое. Да и можно ли его вложить в принципе? Разум, как я понимаю, продукт социальной эволюции. То есть, можно, наверное, что-то там подшаманить в мозгах у обезьяны, но сделать так чтобы стадо одномоментно превратилось в общество – вряд ли. На это нужны десятки, если не сотни тысячелетий. А если, предположим, какие-то зачатки общественных отношений уже просматриваются? Я полагаю, что общая стратегия высокоразвитой цивилизации на этот случай предусматривает тактику невмешательства в естественный процесс развития. Но! – Гиря задрал палец. – Они ощутили проблему. Какую?

– Не томите, Петр Янович! – заныл Куропаткин.

– Ничего не утаю! – заверил Гиря. – Вижу явный интерес – как я могу!.. Из всех проблем, которые я придумал, одна занимает особое место. Я ее обозначаю так: оазис в пустыне. Вот вселенная – пустыня. Вот оазис – там заповедник разума. Можно в нем сидеть и плевать в потолок. Но! – Гиря опять воздвиг палец. – Я точно знаю, что рано или поздно пустыня сожрет любой оазис. Вообще, любой замкнутый мир обречен. А ребята высокоразвитые – они это дело должны понимать еще лучше. Можно вести себя по-разному. Можно занять оборону и держаться. Конец, в принципе, тот же – вопрос времени. Можно пытаться наступать. Но наступать во все стороны невозможно. В пустыне есть и другие оазисы, но там дела обстоят еще хуже. У пустыни вариантов пожирания оазисов немерено, а любой разум, пусть и развитый до одури, имеет ограниченные возможности. Вот где необходимо разнообразие! И ребята поняли: суетиться не надо – время терпит. Надо готовиться к грядущему наступлению на пустыню – а пустыня – это модель галактики, и – бери выше! – вселенной как таковой. Есть только одна беспроигрышная стратегия освоения пустыни: надо наступать планомерно, согласованно, широким фронтом, со всех сторон одновременно, и всеми возможными способами, то есть всеми возможными вариантами разумной жизни. Сначала надо разорвать пустыню на части, двигаясь из оазисов навстречу друг другу, а потом добивать по частям. Загляните в историю. Так действовали во все времена. Так развивались города. Так развивались государства. Да, рушились культуры и империи, но именно разнообразие стилей мышления народов позволило нашей цивилизации выжить. Что, например, погубило Римскую империю? Я думаю, унификация общественных отношений. Хотите поспорить?

– Хотим, – сказал я, – но не будем. Нас не это интересует.

– Да. Сюняев бы сейчас вцепился в меня мертвой хваткой, потому я его и не позвал. А вас – позвал. Ибо я хочу к чему-то приплыть, а с Валерием Алексеевичем.., – Гиря махнул рукой. – Я ведь увлекаю вас к вполне конкретным вещам… Но продолжим полет мысли. Итак, один мощный оазис и куча мелких, неразвитых и зачаточных. Какой бы план могли изобрести очень высокоразвитые Пришельцы, скажем, тридцать тысяч лет назад, обнаружив что здесь, у нас, зарождается цивилизация?

Сначала ограничения. Первое – я о нем уже говорил. Высокоразвитая цивилизация не может идти на контакт со слаборазвитой. Мне это совершенно очевидно. Я исхожу из исторических прецедентов и вижу, что результатом такого поведения является только одно – конфронтация на длительный срок. И утрата какой-то части запаса разнообразия. Например: куда подевалось коренное население Америки? Ни патронаж, ни опека совершенно недопустимы. Возможен только один исход. Слаборазвитая цивилизация, достигнув определенной стадии развития, сама должна все это осознать, догадаться о наличии где-то высокоразвитой и выйти на контакт с ней. Думаю, что сделает она это только под давлением каких-то факторов, угрожающих ее существованию в замкнутом виде. Например, ей понадобится чужой опыт, потому что станет ясно, что в одиночку она с этим фактором не справится. Возможно, я ошибаюсь… А ты, Василий, как думаешь?

– Думаю, да – раньше гордыня не позволит.

– Вот тут ты просто молодец! Именно. Когда-то было такое понятие: национальная гордость. Сейчас все стерлось, но при случае проявится гордость за свою цивилизацию. Почему нет? "Мы, гордые Земляне, видели всех вас, Пришельцев, в гробу, и не отдадим ни пяди родной Солнечной системы, а если надо, умрем за нее все как один! Посылаем вам наш космический шиш через парсеки!" У меня, скажем, есть гордость за родной ГУК? А у вас?

– И у нас, – подтвердил я. – У нас есть даже гордость за родной сектор, и родной отдел, возглавляемый мудрым учителем и великим мыслителем, а также его заместителями. Мы даже сами собой иногда гордимся.

– Язва, – констатировал Гиря. – Все, с гордыней покончили. Ограничение второе. Высокоразвитая цивилизация не может допустить, чтобы ее технологии стали достоянием низкоразвитой, пока не убедится, что это будет во благо и пойдет на пользу. А когда убедится, то скорее подсунет, нежели передаст открыто. В критических случаях может дать попользоваться, а потом отберет, но это – крайний случай. Пояснений тут не требуется. Загляните в историю и подумайте, что было бы, если бы в руках у братвы Чингисхана оказалось даже не лучевое оружие, а хотя бы огнестрельное…

Так, с ограничениями мы тоже покончили. Теперь план. С этим туго. Я не такой высокоразвитый, как Куропаткин и эти пришельцы. Единственное, что приходит на ум – вот что. Какое-то время – по нашим меркам, историческое, и даже более того – они должны просто наблюдать за всеми и собирать информацию для грядущих контактов. Они должны продержаться и дождаться такого состояния развития разумной жизни в достаточно большой своей окрестности, когда все прочие цивилизации осознают необходимость объединения усилий для борьбы с тем, что я называю "пустыней". Только тогда можно начинать строить коммуникации… Вероятно, тут есть огромное количество разных аспектов, но думать о них я не хочу. А говорить – тем более. Я ведь руководитель – моя задача заставлять думать подчиненных. Есть Куропаткин – пусть Куропаткин соображает!

– Но Куропаткину необходимо задать общее направление для размышлений, иначе он такое придумает, что вы и понять не сможете, – нагло заявил Вася.

– Ну, брат, это ты перебрал!.. Неужели может?

– Петр Янович, вы шутите с огнем! – сказал я.

– Ну, хорошо. Вот такой репер для размышлений. Налицо вопиющее противоречие. С одной стороны, они не могут нам позволить ТОЧНО узнать, что они существуют. Я на этом настаиваю. Подумайте, ведь если мы будем точно знать, что братья по разуму существуют и, скажем так, присматривают за нами, мы станем беспечны, и это может плохо кончиться. Появится соблазн неоправданного риска. Примерно то же самое случается с пацаном на берегу озера. Он лезет в глубину, подсознательно имея в виду, что папа, в случае чего, выловит и откачает. А папа в это время отвлекся. Он наблюдает за красивой блондинкой в третьем ряду слева, прямо за Альфой Центавра. С другой стороны, сами они хотят быть в курсе того, что тут у нас происходит. Как впрочем, и в иных других местах. Что их интересует в первую очередь? Напрягите мозги! Ты, Кукса, – пришелец. Ты, Куропаткин, – целых два. Что вас интересует?

Я понял, что Гиря нас окучивает не зря. Он хочет, чтобы мы ему что-то придумали, и заставляет нас думать, а мы решили, что он хочет рассеяться.

– Технический уровень развития, – сказал Вася. – Наша база знаний о законах природы.

– Чихали они и на уровень и на базу! – жестко бросил Гиря. – Ты!

И ткнул меня пальцем.