Кесарево сечение - Владимир Дрыжак

Гиря умолк и уставился в одну точку. Мы помалкивали.

– Теперь лирическое отступление. Та канва, которую я вам изложил, подозрительно близко касается узловых моментов почти всех мировых религий. Помните: "много званых, но мало избранных"? – раз. Воскресение и вознесение – два. Все эти духи, которые являются и застят взор. Эти обращения Савла в Павла, и тому подобное… Но мои Пришельцы не могли запустить в действие такой механизм, который побуждал бы людей верить во что-то иррациональное. А ведь тот же Христос, придумавший нам мораль и этику на две тысячи лет вперед, воскрес чуть ли не прямо на глазах изумленной публики. Что это, если не прямое вмешательство! И единственное, что я могу придумать для объяснения – прокол. Несколько раз за нашу историю в разных местах этот механизм дал сбой. Конкретно: засветились такие личности, как Христос, Магомет и Будда… И особенно подозрительно выглядит в этом плане апостол Павел – христианство, как мировую религию, оформил именно он… Думаю, все они были реальные люди, но каждый из них познакомился в каком-то виде с отпечатком собственной души, уже после того, как эта душа вышла на контакт с ними, – Гиря ткнул пальцем в потолок. – Или, если хотите, заглянул себе в душу. Механизм такого не предусматривал, но любой механизм когда-нибудь даст сбой… Почему, собственно, я так думаю. Понимаете, все эти люди были убеждены в своей правоте. А на чем, собственно, зиждилась их убежденность? Никакая вера, на мой взгляд, такой степени убежденности дать не может. Нет, они не просто верили – они знали! Возможно, знали не все, возможно, не все, что знали, изложили в своих писаниях и откровениях. Но они, по-моему, точно знали, что в нашем мире присутствует какая-то внешняя компонента, обладающая разумом и волей. А то, что это знание после превратилось в религиозные догмы – это естественно. Да иначе и быть не могло!

Гиря неожиданно встал, улыбнулся и посмотрел на нас сверху, как курица смотрит на цыплят. Потом взял стул и пошел на место. По дороге он остановился и сказал.

– Хватит на сегодня. Теперь идите отсюда вон, включайте мыслительный аппарат, и чтобы завтра к утру концепция была совершенно безупречной!

После этого он сел и уткнулся в бумажки.

Мы с Васей крадучись вышли из кабинета и пошли по коридору. Сначала мы просто шли, но постепенно пришли в себя, и пошли в архив.

Когда мы туда пришли, Василий был невменяем. Взор его горел. Он уставился в экран монитора и сидел неподвижно минут десять. Когда же мое беспокойство достигло предела, и я готов был вызвать дежурного медиколога, Куропаткин вдруг повернулся ко мне всем телом и изрек:

– Ты знаешь, зачем нужны эти половинки в горшочках? Нет? А вот зачем. В них Пришельцы оставили нам в подарок всю нашу историю. Там наверняка есть и Аристотель и Платон и Наполеон. И когда-нибудь с ними, возможно, удастся поговорить. В этих горшочках сидят очевидцы всех исторических событий с их собственными трактовками упомянутых событий.

– Но ведь это не соответствует концепции, принятой Гирей. Они явно вмешиваются в наше развитие и раскрывают себя.

– Ни в коем случае! Пусть Аристотель ожил. Он понятия не имеет ни о каких Пришельцах. Никаких очевидных свидетельств их наличия мы не получим.

– Вон Христос воскрес, кто его оживил, если не пришельцы?

– Докажи!

Мне показалось, что сейчас Вася на меня кинется и начнет бить головой о пол, пока я не соглашусь с его построениями. Поэтому я незаметно отодвинулся осенил его крестным знамением и сказал внушительно:

– Изыди, сатана! Остави раба Божьего Василия!

– Ты что, очумел? – изумился он.

– Еще бы не очумел! Ты посмотри в зеркало – у тебя глаза светятся, как у кота. Ты, Куропаткин, стал фанатиком, а именно такие люди и гробят любую, пусть самую передовую, идею.

– Иди ты!.. – Вася сник. – Вот такие, как ты, и ведут на костер Джордано Бруно, заставляют Галилея отречься от своих передовых взглядов. Кто пытался свалить Пизанскую башню? Да такие вот инквизиторы. А кто душил свободу?

– Какую свободу?! Да я ее в глаза не видел! – возмутился я.

– Слепец! Ты даже не знал, кого ты душишь!..

На шум из соседнего зала выглянула девушка-архивариус.

– У вас тут что, драка? – поинтересовалась она.

– Драка.., – буркнул Вася. – Драка идей!

– Все в порядке, мэм, – сказал я вальяжно, копируя Эндрю Джоновича. – Решаем задачу трех тел.

– А где третье?

– Ну, – я изобразил смущение, – если вы, мадам, не возражаете…

Девица прыснула и исчезла.

Глава 11

Я оказался пророком. В течение следующей недели мы с Василием почти непрерывно решали задачу трех тел в различных постановках. Одним из этих тел, было Солнце, другим – Юпитер, а третьим – произвольная материальная точка. В классической постановке мы ее попробовали решить, анализируя, как могут сблизиться два необитаемых КК, если первоначально их орбиты не пересекались и даже не лежали в одной плоскости.

То, что эта задача не решается аналитически, мы с Васей знали из школы, но мало ли… Вася даже какое-то время рисовал эллиптические интегралы и тупо пытался их брать аналитически. Я, хотя и понимал всю бесперспективность затеи, этому не препятствовал, поскольку ничего лучшего выдумать не мог. Аналитически интегралы, естественно, браться не желали, Василий, естественно, шипел, и возводил хулу на Господа нашего за то, что последний (он же Первый) придумал этот мир таким, что эллиптические интегралы в нем не берутся. Я его пытался успокаивать, апеллируя к Вольтеру, якобы утверждавшему, что существующий – лучший из возможных миров, то есть Господь сделал все, что мог. Но мой коллега и слушать ничего не желал. Он был одержим, то есть после беседы с Гирей о братьях по разуму просто рехнулся.

Ноги выросли вот откуда. Мы с Василием, похоже, обнаружили тот самый факт, на который намекал Петр Янович. А именно: выяснилось, что за отчетный период некоторые КК, потерпевшие аварию и дрейфовавшие без экипажа, спонтанно изменили свои орбиты. Выяснили мы это очень просто. Вася реализовал свою методику, мы выделили штук сто отчетов и для разнообразия решили составить электронную карту для аварийных КК, параметры орбит которых фигурировали в этих отчетах. Не всех, разумеется, а выбранных методом научного тыка. То есть Василий тыкал пальцем, а я ограничивал его амбиции. В полученном нагромождении разномастных эллипсов что-то ему не понравилось, и не будь он одержим, тем бы все и кончилось. Но Вася не успокоился на достигнутом. Методом упорного и непрерывного давления он заставил навигационную службу выдать нам официальную выжимку из базы данных наблюдаемых координат космических объектов искусственного происхождения, бороздящих просторы космоса на середину прошлого месяца. Выжимка содержала довольно хаотический набор координат интересующих нас объектов с привязкой по времени наблюдения. Нужно было вписать в них эллипсы, мы, опять таки, выборочно это сделали, и сравнили с параметрами наших из отчетов – они совпали с приемлемой точностью. Я указал Васе на его несостоятельность, после чего он закусил удила и два дня потратил на полное сравнение. Я вынужден был ему ассистировать. Результатом этой титанической деятельности был упомянутый факт. Я снял перед Васей шляпу, и сказал, что если все подтвердится, я ее съем. Не свихнись он вовремя, мы бы этот факт прошляпили.

Обсудив ситуацию, мы решили, что предавать наш факт гласности преждевременно. Возможно, существуют какие-то факторы, например, солнечный ветер, или влияние больших планет, вызывающие прецессию орбит… Да мало ли что еще. Специалистами в области космобаллистики мы были никакими. Нужна была экспертиза, но предварительно, чтобы не попасть впросак, Василий решил сделать какие-то оценки. Кончилось тем, что он уперся лбом в упомянутые эллиптические интегралы. После этого мы еще немного подергались, поумножали массы на скорости, пожали плечами, уточнили детали, выявили из отчетов еще один прецедент, и Василий начал, образно говоря, ерзать задом.

– Что ты, собственно, хочешь этим сказать? – поинтересовался я.

– Чем? – Вася потупился.

– Ну, вот этими своими намеками и телодвижениями?

– Да ничего особенного. У меня куча начальников, а руководить мной никто не желает. Сам же я в этой части истощился.

– Так. Тебе, я понял, нужен пинок в зад?

– Именно, – сказал Вася с вызовом. – Надо что-то делать.

– Например?

– Например, идти к Гире и доложить, что успех налицо, фактов куча, работа кипит, пусть активизирует специалистов.

– Зачем?

– Пусть тоже садятся, и сравнивают траектории.

– М-да…

Я задумался. Можно, конечно, и дальше сравнивать траектории. Можно, наоборот, их не сравнивать, а сравнить еще что-нибудь на предмет выявления чудес. Но у меня возникло и начало крепнуть стойкое ощущение, что я либо чего-то не понимаю, либо вообще ничего не понимаю. Как эти траектории могут не совпадать? Ну, допустим, теоретически, их можно изменить, но зачем? Кому это может понадобиться? Братьям по разуму? Если да, то, похоже, у этих братьев что-то с разумом, как впрочем, и у нас…