Норман - Владимир Белобородов

Я кивнул, вспомнив тоску, когда я их искал, и беспокойство когда они испугались.

- Вот отойдёшь на день пути, может на два, и связь с ними теряться начнёт, тебе на голову метка так надавит, что солнце в глазах померкнет.

- Одно плетение для развития, мне в академии поставили, а второе?

- Что-то спрятано, судя по яркости, одновременно с плетением на память ткнули, и запитано от каналов жизни, я не силён в менталистике, думаю, для лечения часть памяти блокировали. Так что Рамос, жить тебе у меня три десятины, а лучше четыре, задумаете в холодный сезон остаться, ткнём землянку. И от всех врагов потеряетесь. Сейчас ваша компания у каждого стражника на уме.

- Я подумаю.

- Подумай, и про остальных подумай, в холодный сезон, ехать куда-то к гномам. С вас там за жильё три шкуры сдерут. Денег на покупки дать?

- Не надо, есть.

- Ну, гляди.

После обеда, отец с Солдом уехали в село, лошадей взяли попроще, чтобы не привлекать внимание. Дед им дал по медному амулету,- чтобы обратно смогли доехать, не заплутали, и по деревянной щепке - чтоб люди не запоминали их лица. Причём последние сделал, за две меры, ножом, на коленке. Когда активировал, Малик, стоявший рядом со мной, охнул: "Это же, сколько силы он за раз выплеснул! И даже не поморщился!

Вернулся вечером Солд один. На вопросы уклончиво отвечал, мол Рамос придёт утром. Когда понял, что дело может дойти и до мечей, рассказал, что отец остался у дочери портнихи, велел не говорить. Дед хитро улыбался, думаю, что знал, как всё закончится.

Солд, привёз здоровенный куль с вещами, и мешок с продуктами. Если продукты не очень заинтересовали, то куль растерюшили сразу, сильно поизносились. Больших изысков не было, всем было по паре простых деревенских брюк на завязках и паре таких же простых рубашек. Венцом разбора вещей, был визг Софьи, ей перепало, аж три деревенских платья, и простенькие сапожки, её уже развалились.

На ужин Софья вышла в платье, изначально оно было ей большевато, но она подогнала его за полчасти. Я заворожено смотрел на неё, как-то не обращал раньше внимания, что она, очень миленькая. Сразу всплыли воспоминания, Нейла. И вспомнился Алехар с его правдой.

- Ты чего? - дед уловил моё настроение.

- Так, взгрустнулось.

Я молча отужинал, разговор за столом был, но вялотекущий, да я и не слушал, погрузившись в себя. После ужина нашёл Аравина, сделать не стал, одел узду и шагом прокатился по лесу. Вернулся через полчасти, когда уже темнело. У ворот стоял Савлентий.

- Чего похмурел.

- Так вспомнил кое-что, пройдёт.

- Чего, или кого?

- Да какая разница? Мелочи это.

- Можно сказать, вся наша жизнь мелочь, пролетит, и не заметишь, а можно, что вся жизнь состоит из мелочей.

- Может и так, но некоторые вещи, лучше считать незначительными.

- Лучше, или проще?

- И так, и так.

Утром Савлентий, накормив нас завтраком, попросил каждого об услуге. Остроухого, Солда и Малька, попросил покосить сена для коровы.

- А где она? - спросил Малик.

- Так, как и ваши лошади, пасётся.

Он собрал им три литовки, узелок с едой и кувшин кваса, крикнул Кассу. И сказал, чтоб ехали за ней, она покажет покос.

Меня, Храма и Лекама попросил выкопать яму, двенадцать на двенадцать локтей, и шесть локтей в глубину.

- Погреб мне нужен, молоко, сметану, грибочки хранить.

- На войско что ли, заготавливать собрался, - поворчал Лекам, но за лопату взялся.

Софью поставил на кухню.

- Мужики вечером голодные будут, надо хлеба напечь, пирогов настряпать.

Отец появился к обеду.

- Ну, что как? - дед встречал его на крыльце.

- Хорошо, Майна привет передаёт. А ты что, на медведя яму решил вырыть?

- Это чтоб от безделья не маялись. А ты пойдём, поговорим.

Савлентий завёл Ровного в свою комнату. Выставил на стол бутылку настойки, две чарки и остатки мяса. Налил, молча сел, Рамос сел напротив. Молча выпили. Дед налил ещё дважды. Дважды выпили.

- Теперь рассказывай.

- Это произошло, через круг, после того, как мы приезжали в отпуск. Мы шли рейдом, по захудалому баронству. Сопротивления оказывать было не кому. Поэтому отправили меня с моим десятком, одного светлого и Саймола, в качестве магической поддержки. Крепость, хотя какая к Некросу крепость, так деревня с частоколом, сдалась сразу. Барон, мужик в годах, имеющий на руках жену, и двух дочерей кругов четырнадцати, открыл ворота сам. Барон был образован, но, по-видимому, глуп. На вопрос светлого: "А вдруг, тёмные зашли бы." Ответил, что чихал он на различия. Дружины мол нет, и сопротивляться, каким бы то ни было войскам, не собирается. Светлый, рассвирепел, велел казнить барона. Я отказался, мой десяток тоже, одна орава всё-таки. Мы же воины, а не палачи. Светлый, вообще копытом бить стал, ударил одного из моих. Я ему оплеуху зарядил, в общем, до клинков дело дошло.

После всего стали думать, что с трупом делать? То, что он вошёл с нами в дом барона, видели все. Ребята закручинились, у всех семьи, все понимали, что светлые с ними сделают. Тут Саймол, и предложил: Списать всё на него, а он к тёмным уйдёт, всё равно веры уже никакой в справедливость светлых. На том и порешили. Барона Саймон вместе с семьёй с собой забрал. Нас заклинанием связал, для достоверности. Конечно потаскали светлые с сезон, а потом отпустили, может отец Саймола помог, может не нашли ничего.

Потом в конце войны, я был уже сотником, он, как ни в чём ни бывало, пришёл ко мне в шатер, уже маститый тёмный, силой от него веяло, даже я не одаренный почувствовал. Стража, у шатра, его даже не заметила. Мы распили бутылку вина, он попросил передать тебе жезл, и сказал, что вряд ли увидимся, видимо знал, чем всё кончится.

- Судя по жезлу, он уже не тёмным, а некромантом был, не удивлюсь, если в круге смерти стоял, когда жертвовали собой. А ты, значит, решил, что предал друга, и поэтому не ехал ко мне?

Ровный молчал, опустив голову.

- Нет, Ровный, барон поводом был, достойно уйти в ваших глазах. Вы ещё, когда у меня были, в светлых сомневались. Да и я, по разумению братства, к тёмной касте принадлежу, видимо пока, отец Саймола, не решился на меня руку поднять, раз их здесь нет.

Вечером собрались за столом довольно поздно, в купальню входило только два разумного, а после трудового дня, устроенного дедом, потными были все.

- Ну что, Старший, дед, в какой то момент, чтобы не путать нас с отцом, стал называть Старшим и Младшим, надумал на три десятины задержаться, али на весь холодный сезон.

- Да ладно тебе, базарного развлекалу играть, ты уж вон парней, сено для лошадей заготавливать послал, и землянку рыть. Правильно всё говоришь, куда нам сейчас, горим везде, столько врагов, за один раз, у меня никогда не было. Но за всех, принимать решение не могу. Есть кто против перехолоданья здесь?