Необратимость - Челли Сент-Клер

как можно быстрее, стараясь не привлекать лишнего внимания, когда раздается сигнал тревоги.

Черт. Кто-то нашел Роджера.

ГЛАВА 21

Ледяная вода хлещет мне в лицо.

Задыхаясь, я резко вскакиваю, когда холод стекает по моему лицу и шее, пропитывая ночную рубашку. Я дезориентирована. Я промерзла до костей. Я моргаю, вытирая ледяные капли с глаз, поднимаю взгляд, и размытое лицо медленно обретает четкость.

Оранжевое пластиковое ведро болтается в веснушчатых пальцах мужчины, возвышающегося надо мной.

Я все еще задыхаюсь, захлебываясь водой и словами.

— Ч-что…?

В этот момент мои чувства включаются одно за другим.

Во рту пересохло. Запах пота и тела. Стучащие зубы и покрытая мурашками кожа. Сигналы тревоги, сирены, шаги. Мужчины выкрикивают приказы в коридоре.

Рыжеволосый мужчина.

Дольф.

Инстинкты срабатывают, и я вскакиваю на ноги, поскальзываюсь на луже и резко падаю на задницу. Боль пронзает весь позвоночник, копчик пульсирует.

Дольф молниеносно хватает меня за мокрый халат и рывком поднимает на ноги. Я сопротивляюсь, и мои глаза широко раскрываются, когда я замечаю пистолет, зажатый в его правой руке.

— Нет, пожалуйста, нет…

Он толкает меня на матрас.

Меня все еще лихорадит, я чувствую себя слабой и оцепеневшей, глядя на стену.

Айзек.

Сигналы тревоги, и мое сердце вздрагивает с каждым воем сирены.

Он сбежал? Он на свободе?

Убьют ли они меня до того, как он приведет помощь?

Я сползаю с матраса и направляюсь к открытой двери, когда Дольф начинает негромко смеяться. Его нога вырывается вперед, и тяжелый ботинок врезается мне в бок. Боль проносится по телу, как раскаленное железо, и я переворачиваюсь на спину, а его нога опускается мне на грудь. Извиваясь и корчась, я хватаюсь обеими руками за его лодыжку, пытаясь оттолкнуть от себя. Я не могу дышать. Ребра горят от давления, а я беспомощно скольжу по скользкой плитке.

В дверной проем врывается еще одна фигура.

Две фигуры.

Я поворачиваю голову, и мой взгляд падает на Хранителя времени.

И Роджера.

— Роджер! — кричу я, все еще корчась под грязным черным ботинком Дольфа. — Роджер, пожалуйста…

Спотыкающегося Роджера вталкивают в комнату. Дольф убирает ногу, хватает меня за волосы и поднимает на ноги. Кожа на голове горит, я пытаюсь вырваться, но его хватка слишком крепкая.

Хранителя времени цокает языком с порога.

— Меня многое раздражает, Эверли, — растягивая слова, произносит он и поправляет воротник своего костюма в розово-синюю клетку. — Придурки, говорящие по громкой связи в общественных местах. Хронические опоздания. Плачущие дети. Неправильное употребление слова «видел». — Небольшая пауза. — А хочешь узнать, что возглавляет этот список?

Я пинаю Дольфа ногой по голени, но безрезультатно.

Усмехнувшись, Хранитель времени смотрит на меня.

— Неудобства.

— Пожалуйста, ты не должен…

— Хватит! — Его голос звучит достаточно громко, чтобы я вздрогнула. — Я настоятельно рекомендую тебе держать рот на замке, пока я не вспорол тебя от пизды до подбородка.

Моя кровь становится холоднее воды у моих ног, когда он достает из переднего кармана перочинный нож и щелкает им. Лезвие сверкает под лампами.

Я перестаю извиваться, горло горит, когда я сглатываю подступившую кислоту.

— Так-то лучше. — Его тон понижается, становится более спокойным, вены на шее сдуваются.

— Ты считаешь себя умной, не так ли? Красавица и умница.

Я стискиваю зубы.

— Ты психопат.

— Да, в наше время для всего есть свое название. — Легкая улыбка появляется на его губах, когда он проводит двумя пальцами по подбородку. — Поверишь ли ты, что есть некто, называемый «наперсточником»? Тот, кто перебрасывает горошину между тремя наперстками, а затем делает ставку на то, под каким из них она оказалась. — Он хихикает с притворным весельем. — Действительно нелепо.

— Тебе не сойдет это с рук.

— Это вряд ли имеет значение, если тебе не удастся сбежать. А ты не сможешь. Два разных глаза вспыхивают угрозой. — Ты принадлежишь мне, Эверли, так же как и твой новый друг, которого схватили, пока мы разговариваем. — Он снова щелкает перочинным ножом. Раз, другой. — Боже мой… как мне не терпится услышать звуки, которые он будет издавать, когда я буду потрошить его, как рыбак свой улов.

Мои глаза жгут слезы, острые как бритва.

Айзек…

Я мотаю головой из стороны в сторону.

— Он убьет тебя. Болезненно, — говорю я, шипя сквозь зубы. — Это я тебе обещаю.

Хранитель Времени моргает и возвращает нож в карман. Поколебавшись для пущего эффекта, он достает знакомую тонкую проволоку.

Согнутую и использованную.

У меня перехватывает дыхание.

— Думаешь, я не знаю, что ты сделала? — Сделав шаг вперед, он переключает свое внимание на Роджера и поднимает проволоку, болтая ею туда-сюда. — Что вы оба сделали.

Переводя взгляд с одного мужчины на другого, я впиваюсь ногтями в мускулистое предплечье Дольфа, оставляя на нем следы. Его хватка только усиливается. Я не могу вырваться.

— У меня много талантов, но снисходительность не входит в их число. — Он вздыхает, останавливаясь в шаге от Роджера. — Я не терплю некомпетентных сотрудников.

Роджер застывает, молча наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Я не…

Блестящий пистолет появляется из-за пояса Хранителя времени.

Раздается выстрел.

Я не успеваю что-либо осмыслить, как голова Роджера взрывается.

Кровь бьет как гейзер, мозги разлетаются во все стороны.

Все как в тумане, в дымке ужаса.

Я кричу.

Звук похож на далекий вой, заглушаемый звоном в ушах. Запах пороха душит меня. Мозговое вещество попадает на мою кожу и рубашку. Я оседаю на пол, удерживаемая за волосы, когда тело Роджера дергается и падает на залитую кровью плитку.

Дольф даже не моргает.

Его покрытое брызгами крови лицо не выражает ничего, пока он смотрит на изуродованное тело у наших ног.

Меня охватывает оцепенение.

Звуки затихают.

Вопли, тревога, рыдания — все это сливается в пронзительный гул ужаса. Фоновый шум.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать, Эверли. — сердито произносит Хранитель Времени, покачивая головой. — Теперь мой любимый костюм испорчен. — Его челюсть подрагивает от отвращения, когда он счищает кусочки мозгового вещества со своего пиджака. Затем он поворачивается ко мне и направляет оружие мне в лоб. — Неудобство.

Я замираю.

Смотрю в дуло пистолета.

Вот оно.

Я зажмуриваюсь, возвращаясь в холл моего дома. Джаспер, лежащий в луже крови с пулей в спине.

Мой муж мертв.

Моя жизнь закончилась.

Воспоминания проносятся в голове яркими вспышками. Свидания за ужином, дегустация вина, наши шутки, планы на будущее. Танцы на перекрестках с лучшей подругой. Сон в маминых объятиях, когда она гладит меня по волосам и поет мою любимую песню.

Так много моментов. Так много