Необратимость - Челли Сент-Клер

Но воспоминания мимолетны, и теперь я вижу черно-белые сны, а мои краски иссякли. Все стало серым… все, кроме него.

Айзек.

У него все получится.

Для меня уже слишком поздно, но он выберется отсюда. С ним все будет хорошо.

Я открываю глаза и смотрю на дымящееся дуло, меня охватывает чувство покоя. Завершенность. Это всегда было мне предначертано. Я знаю это.

Но для Айзека есть надежда. Он уже по ту сторону этих стен, он приведет помощь. Не для меня, но для других попавших в ловушку душ, которые заслуживают второго шанса на жизнь.

Мое предсмертное желание — чтобы Айзек сжег этот адский дом убийц дотла, а Хранитель времени стал лишь пеплом, развеянным по ветру. Пятном.

Справедливость восторжествует.

Справедливость для Айзека. Для Джой. Для Митчелла, Кары, Мэри и всех остальных.

Для Сары.

Я резко вдыхаю и смотрю, как он нажимает пальцем на спусковой крючок, а потом…

Ничего.

Хранитель времени подмигивает мне своим призрачным глазом и возвращает пистолет на пояс.

— Как видишь, я могу быть милосердным человеком, когда это оправдано. Роджер был добросовестным солдатом на протяжении многих лет. Возможно, я проникся к нему симпатией. Он подталкивает труп Роджера носком ботинка, затем снова смотрит на меня. — Но уверяю тебя, влюбленному парню придется нелегко. Думаю, его мучительные крики станут достойным саундтреком к твоим ночным кошмарам.

Нет.

Слезы текут по моим щекам.

Я захлебываюсь криками, корчась и извиваясь в хватке Дольфа, пока мои босые ноги скользят в луже крови.

— Дайте ей антибиотики, — приказывает мой похититель. Поправляя галстук, он бросает быстрый взгляд на Дольфа, а затем обращает свое внимание на меня, и на его губах появляется кривая ухмылка. — Я еще не закончил с ней.

ГЛАВА 22

Крики доносятся из другой части здания, смешиваясь с оглушительным звуком сирен. Я должен исчезнуть прямо сейчас, черт возьми.

Мое сердце бешено колотится, я выбираю направление и молюсь, чтобы оно оказалось правильным — если, конечно, такое здесь существует. В конце коридора мое внимание привлекает дверь без клавиатуры. Хотя она может привести к еще большим неприятностям или тупику, шаги, направляющиеся в мою сторону, не оставляют мне времени на сомнения.

Я срываюсь на бег, удаляясь от преследователей в поисках места, где можно спрятаться, слетающие ботинки людоеда заставляют меня спотыкаться о собственные ноги. Когда я добегаю до двери, я врезаюсь в нее, как таран. Закрытая дверь едва замедляет мое падение, когда она распахивается и я оказываюсь на необозначенной лестнице.

Поскольку с другой стороны нет ничего, что могло бы замедлить мое падение, я лечу вперед и вниз. Подпрыгиваю и перекатываюсь, набирая скорость, пока меня внезапно не останавливает холодный и твердый пол. Бетон.

Последние запасы воздуха в легких со стоном покидают меня. Черт возьми, как же больно.

Я лежу, оглушенный, пытаюсь сморгнуть дымку перед глазами. Дверь, через которую я упал, захлопывается, оставляя меня в темноте. Я весь в ушибах, но, думаю, цел, и у меня нет времени, чтобы сделать что-то большее, чем перекатиться в сторону на случай, если кто-то меня заметил. Я прижимаюсь к лестнице и группируюсь.

Через несколько секунд мои глаза адаптируются достаточно, чтобы понять, что здесь не такая уж кромешная тьма, как мне показалось вначале. Сквозь высокие прямоугольные окна с одной стороны обширного пространства пробивается несколько тусклых квадратиков света.

Похоже, я попал в подвал.

С окнами, которые, возможно, получится открыть.

Черт, пожалуйста, пусть они откроются.

Наверху, на главном этаже, все еще звучит сигнал тревоги, собирая силы на поиски сбежавшего. Меня. Я понятия не имею, сколько людей работает в этом месте, поскольку никогда не видел больше нескольких, но сейчас они все должны отправиться на поиски. Главное — не попасться им на глаза, пока я не смогу найти способ выбраться отсюда.

Жизнь Эверли может зависеть от того, как быстро я смогу привести помощь. Что-то было в ее голосе, прежде чем вошел Роджер, и она отключилась. Как будто у нее совсем не осталось сил.

Клянусь, если она сдастся за пять минут до того, как я вытащу нас отсюда…

От этой мысли меня начинает подташнивать.

Это просто лихорадка, с ней все будет в порядке.

Присев на корточки, я осматриваюсь. За моей спиной помещение погружено в кромешную тьму — неизвестно, что там находится, но под окнами я могу различить несколько предметов, выстроившихся вдоль стен. Полки, уставленные запасами, несколько клеток, достаточно больших чтобы вместить очень крупных животных, и стол в центре.

Пригнувшись так, чтобы я мог двигаться вперед, но в то же время быстро нырнуть под что-нибудь, если дверь наверху лестницы откроется, я направляюсь к окнам.

Проходя мимо стола, я замечаю отблеск света на металле и регулируемые ножки, заканчивающиеся колесиками, которые указывают на медицинское использование.

В голове мелькают мысли о процедурах Эверли и о том, что еще может здесь происходить.

Я не собираюсь слишком много думать об этом.

Окна расположены достаточно высоко, чтобы было сложно подтянуться и выбраться наружу, особенно учитывая травму плеча, и достаточно темные, чтобы через них ничего не было видно. Не самый лучший вариант, но альтернатива — подняться наверх и выйти через парадную дверь. Балансируя на носках, я пытаюсь поднять оконную раму.

Ничего. Черт.

Затем я пытаюсь вытолкнуть ее. На секунду она застревает, но потом поддается, приоткрываясь под углом, через который моей заднице будет непросто протиснуться. Это объясняет, почему это помещение не охраняется лучше.

К счастью для меня, металлические стеллажи находятся достаточно близко, чтобы я мог использовать их как опору. И как раз в тот момент, когда я просовываю голову в проем и вдыхаю воздух, который оказывается менее свежим, чем я ожидал, наверху лестницы раздается шум.

Сердце бешено колотится, первый инстинкт — продолжать бежать, но интуиция подсказывает, что так можно попасться. Я не знаю, что там происходит. Поэтому я отступаю назад и падаю вниз, протискиваясь за стеллаж, который почти не скрывает меня, как раз в тот момент, когда сквозь щель в двери пробивается полоска света.

Сигнал тревоги резко обрывается.

Я не смею дышать, если кто-то посветит фонариком в этом направлении, мне конец.

Полоса света расширяется. На верхней ступеньке появляется пара туфель. Я бросаю взгляд на стеллаж в надежде найти что-то, что можно использовать в качестве оружия в случае необходимости, но все, что я вижу, — это коробки с бесполезными медицинскими принадлежностями. Марля и прочее дерьмо.

— Что ты