Паломничество жонглера (фрагмент) - Владимир Аренев

- Я и не прошу верить, ваше величество. Я бы и сам предпочел не верить, но правда остается правдой. Хоть время порой портит ее, как подтачивает и более материальные вещи. Я читал древние хроники, ваше величество. Мы привыкли думать, что зверобоги снисходят в Тха за единый миг - но это не так. Во всяком случае, на сей раз это не так, - добавил господин Фейсал, чуть поразмыслив.

- И что теперь? - спросил его - не мог не спросить! - Суиттар Двенадцатый.

- И теперь я задаю себе только один вопрос: что привлекло их внимание к Ллаургину? И чего нам теперь ждать? И не сомневайтесь, когда я узнаю ответ, я сделаю все, чтобы внимание зверобогов оказалось не таким пристальным, как в прошлые Снисхождения, ваше величество.

Король только кивнул в ответ.

- Если вам нужна будет моя помощь...

- Благодарю вас, ваше величество! Непременно воспользуюсь ею.

"А также, - добавил мысленно господин Фейсал, - кое-какими тузами, которые остались у меня в рукаве. Например, "легендарным жонглером" из Мьекра, вызвавшим столь сильное внимание покойного Н`Адера. Непременно воспользуюсь, ваше величество... и надеюсь, воспользуюсь правильно.

Иначе, боюсь, нас всех ожидает новое Десятилетие Сатьякального Гнева а я слишком стар для подобных испытаний".

* * *

Покойный брат Гланнах не верил в чудеса. Иссканр не мог себе позволить такой роскоши, иначе...

Иначе пришлось бы поверить собственным глазам - а он еще не готов был к этому. Хотя мысленно перебирал события последних дней - сейчас, сидя на берегу, глядя на обломки древней погребальной лодки, которая так и не стала его последним прибежищем. То, что творилось с ним, когда он лежал в гробу неизвестного восточного вельможи, можно списать на дикие пляски помутившегося сознания. То, что он выжил после всего, можно объяснить счастливым стечением случайностей.

Пусть так. Но как объяснить то, что он видел, когда лодка, подчиняясь неведомой воле и силе, поднявшись на поверхность океана, а потом с бешеной скоростью пронесшись по ней, вылетела наконец на этот вот берег - и Иссканр выбрался из гроба?! Как объяснить тень в воде, размерами превосходящую парусник-дом, - и плавник, на мгновение вспоровший поверхность, плавник, похожий на обломок древней башни?! Иссканру не нужно было опрашивать рыбаков, чтобы убедиться: ни один из них никогда в жизни не видел ничего подобного. Но каждый из тех, чьи предки когда-то были моряками на кораблях армады Бердальфа, наверняка слышал о подобном.

Ибо Неустанная часто являлась Морепашцу - и не только в снах, но и наяву.

"Но я же не Бердальф!" - в который раз восклицал про себя Иссканр.

А потом пришла другая мысль - холодная, чужая, острая, словно лезвие вражеского клинка у тебя под ребром: "Так кто же я тогда?!"

Здесь следовало добавить обращение к кому-нибудь из Сатьякала, но он не сделал этого. Теперь Иссканр начал подозревать, что цена подобных обращений намного выше, чем он способен представить. Тем более - заплатить.

И еще вспомнился темный силуэт у берега, плавник, размером со сторожевую башню... Нет, отныне он не станет попусту трепать имена зверобогов, даже мысленно, даже просто лишний раз вспоминать о них.

Потому что вполне может статься, именно их взгляды сопровождали его-прошлого в том разноцветном, преисполненном болью падении.

Брат Гланнах не верил в чудеса. Он наверняка как-нибудь объяснил бы и то, что в разломанной лодке Иссканр нашел части старинного доспеха (правда, не все, только нагрудник, правый наруч и шлем-кабассет - зато не ржавые, не поломанные: почисть, приведи в порядок - и можно будет носить), и то, что там же оказался залитый сургучом металлический сосуд, полный золотых монет... Брат Гланнах наверняка объяснил бы.

Только Иссканр не поверил бы в его объяснения.

Отныне он будет искать собственные.

И начнет прямо сейчас.

Иссканр снял с камней высохшую на солнце куртку и сложил в нее, как в мешок, доспехи и деньги. Жаль, из оружия с собой только небольшой кинжал, а из вещей - одежда, что была на нем, да мешочек с записками брата Гланнаха, чудом уцелевшими во всех этих приключениях. Ничего, главное добраться до ближайшего города, а там золотых должно хватить и на новый меч, и на одежду, и на то, чтобы некоторое время не заботиться о деньгах и заниматься поисками правды о самом себе.

Пара часов пути вдоль берега подбросили Иссканру пару же неожиданностей. Первая оказалась приятной: судя по окрестностям и узнаваемым силуэтам башен на горизонте, неизвестно как, но Иссканр оказался в предместьях Таллигона. Вторая неожиданность представляла собой компашку юнцов с крысиными усиками, но зато вполне весомыми мечами на поясах. (Впрочем, справедливости ради следует признать, что "юнцы" были не слишком моложе Иссканра... ну хорошо, они были даже старше его - да разве в возрасте дело?!) О хороших манерах и гостеприимстве крысоусые, похоже, если и слышали, то давно - и не от людей, способных внушить им уважение к упомянутым добродетелям. Зато любопытством они были наделены в полной мере - и проявили его по отношению к свертку в руках Иссканра.

...в конце концов, их ведь было пятеро - что он мог поделать? Да и не тянуло после всего проявлять человеколюбие или смирение. Хотите драки? так не плачьте после по сломанным рукам-ногам.

Двое действительно не плакали - и никогда больше не заплачут. Остальным было не до слез и не до мертвых дружков, во все лопатки они ломанулись подальше от "ах-ты-ка-аз-зла-недоенного!", который действительно оказался тем еще "ка-аз-злом". А Иссканр перевязал левую руку, которой все-таки досталось, поцепил на пояс трофейный меч и пошел дальше по дороге, в Таллигон, родной Таллигон. Тогда он как-то не особо понял, что только что убил двоих; это уже потом, когда валялся в снятой на ночь комнатушке, накатило - хозяин утром ругался, что ж ты, мол, паскуда, весь пол облевал!.. ругался, пока не посмотрел в глаза странному постояльцу, после чего получил "премиальный" золотой за беспокойство и ушел звать служанок, чтоб прибрали безобразие.

Наутро Иссканр выбрался в город - и ноги сами собой понесли в кабак, где он когда-то работал вышибалой.

- О, Исс, ты, что ль?! - и старинный приятель, Пыря Двузубый, кинулся обниматься, жать руку, выспрашивать, как дела. Иссканр с легким недоумением понял, что говорит Пыря как-то странно - а тот, в свою очередь, сперва так же изумленно вытаращился на Иссканра: - Ты чё, старый, книжником заделался или в чародеи подался? Балакаешь как-то не по-людски, чес-слово! Вроде, в караванах, как я слыхал, такому не учат.

Иссканр понял, что к чему, и не без труда, но перешел на привычный Пыре лексикон. В несколько следующих дней он убедился, насколько это иногда выгодно и удобно - притворяться не слишком сообразительным и чрезмерно самоуверенным мужланом, - и на всю катушку пользовался этим.