Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости - Кит Гейв

его передачи Слава Козлов забросил победную шайбу на третьей минуте второго овертайма, завершив тем самым сезон «Чикаго» и отправив «Детройт» в финал Кубка Стэнли впервые с 1966 года.

– Не знаю, как бы закончилась та встреча, если бы Сергей не играл, – делится Фетисов. – Мы этого никогда не узнаем. Но в том матче он был нашим лучшим игроком, и он это доказал.

В финале «Ред Уингз» всухую уступили «Нью-Джерси», но у них потом еще будет шанс побороться за Кубок Стэнли. А по завершении карьеры Фетисов, который множество раз демонстрировал свои лидерские качества, заслужил место в Зале хоккейной славы.

Правда, закончилось все для него с горьковатым привкусом. В июне 1998 года «Детройт» вел с комфортным счетом в середине, как они надеялись, последнего матча финала Кубка Стэнли, как вдруг «Вашингтон» отыграл одну шайбу. Наставник «Ред Уингз» Скотти Боумен в ярости подошел к своему помощнику Льюису.

– Это все из-за тебя! Это ты виноват! – кричал Боумен.

– Я? – переспросил Льюис, удивившийся такой сильной реакции своего начальника. Он отвечал за смену защитников, а потому виноват был именно он. По крайней мере, так это видел Боумен.

– Я больше не хочу видеть Фетисова на льду! – кричал тренер. – С меня достаточно!

После этого Слава практически не выходил на площадку. На четырнадцатой минуте третьего периода он заработал удаление, когда его команда вела с разницей в три шайбы. Боумен снова вскипел и гневно посмотрел на Льюиса. Тот понял намек.

– Чтобы больше он на льду на появлялся, – резюмировал Льюис.

Последние пять с небольшим минут своей блестящей карьеры Фетисов досматривал со скамейки.

– Так что получается, я посадил Славу Фетисова на лавку в последнем матче его карьеры. Думаю, он до сих пор это помнит. Но считаю, тут виноват Скотти. Слава, это был не я! Это был Скотти! – восклицает Льюис.

Спустя два десятка лет Шэнахен по-прежнему благодарит судьбу за то, что она подарила ему друга и партнера по команде в лице Славы Фетисова.

– Для меня было честью познакомиться и играть с ним в одной команде – в начале моей карьеры, когда мы снова встретились в Детройте, – утверждает Шэнахен. – Даже теперь, когда я вспоминаю Славу Фетисова, он видится мне королем – на льду и за его пределами.

Глава 11. Профессор и история двух гимнов

Коммунисты управляли Советским Союзом беспощадной силой и мощью, что слышно и из слов их национального гимна (вариант, который был при Сталине):

Мы армию нашу растили в сраженьях, Захватчиков подлых с дороги сметем! Мы в битвах решаем судьбу поколений, Мы к славе Отчизну свою поведем!

Когда знаменитый красноармейский хор исполняет песню – она катится несокрушимым потоком. Облаченные в парадную форму солдаты во весь голос пели эпическую оду родине на торжественном открытии перед двумя памятными матчами между советской сборной и звездами НХЛ, проводившимися в рамках Рандеву-87 в Квебеке – предстоял пятидневный международный праздник хоккея. Мероприятие было решено провести вместо ежегодного «Матча всех звезд» в тот момент в истории спорта, когда политические интриги вышли на первый план. Ключевой игрок главного звена советской сборной Игорь Ларионов чувствовал себя неловко, оказавшись в эпицентре событий.

Недельный фестиваль в канадском Квебеке стартовал в понедельник 9 февраля банкетом на полторы тысячи человек, во время которого подавали десять блюд, а затраты на каждого гостя составляли 350 долларов. На банкет были приглашены игроки обеих команд, а также пресса. Их обслуживали известнейшие повара из Канады, Советского Союза и США. Еще до того, как начали подавать десерт, среди журналистов поползли слухи о тайной встрече двух звездных центрфорвардов обеих команд – лучшего бомбардира НХЛ Уэйна Гретцки и Игоря Ларионова, который тогда был вторым по очкам в советской лиге. Ларионов уже был известен и почитаем в энхаэловских кругах. Права на него принадлежали «Ванкуверу».

Ходили даже разговоры о том, что Ларионов может под влиянием Гретцки воспользоваться этой возможностью и сбежать в НХЛ. Это, безусловно, стало бы позором для СССР. Вообще-то это было бы плохо для хоккея в целом – ведь Россия и Канада поддерживали тогда перемирие после Холодной войны на льду, длившейся десятилетиями. Более того, все, кто знал Ларионова – а таких было немного, поскольку он был закрытым и сложным молодым человеком, – понимали, что если он и уедет когда-нибудь из Советского Союза, то только легально, настаивая пусть и на неохотном, но все же благословении от властей.

Поскольку Ларионов находился под постоянным подозрением со стороны коммунистической верхушки, он прекрасно понимал, что ничего хорошего от слухов о его очередной встрече с Гретцки ждать не стоит. Игорь уже однажды попал в неприятную историю, когда в монреальской прессе прошла информация о том, что в сентябре 1984 года он зажигал на вечеринке с Гретцки и другой звездой «Эдмонтона» Полом Коффи во время розыгрыша Кубка Канады. Ларионова из-за этого посадили под домашний арест, а также отстранили от участия в заграничных международных турнирах почти на полтора года. В одном своем интервью на Рандеву-87 он назвал ту информацию ложью и заметил, что хоть и встречался с Гретцки, с которым подружился во время Кубка Канады-1981, но после матча сразу же вернулся в гостиницу.

– Ни на какую вечеринку с Уэйном я не ходил, – утверждал Ларионов. – Гретцки пошел туда без меня, а я лег спать. Ни на какой вечеринке я не был.

А вот в Квебеке на той неделе было настоящее пиршество хоккея, которое к тому же совпало с Carnaval de Quebec – ежегодным зимним фестивалем этого региона. События беспрецедентного праздника хоккея включали в себя выступления не только местных артистов, но и красноармейского хора и балетной труппы знаменитого Большого театра; а кроме того, бизнес-ланч с президентом «Крайслера» Ли Якоккой, чья компания была тогда одним из главных спонсоров НХЛ, бранч в музее, зал которого был украшен самим Пьером Карденом так, чтобы напоминать об убранстве парижского ресторана «Максим», показ моды, и самое главное – грядущее глобальное событие, которое навсегда изменит