Горничная немого дома - Ольга Сурмина

так сильно, что начала бить себя по груди, а как прокашлялась, сильно сморщилась.

Вот только простуды ей сейчас не хватало...

За ночь Рик не сомкнул глаз. Он просто сидел, смотрел в окно, и вращал между пальцев маленький мячик. Несколько раз просмотрев запись камер наблюдения он искренне рассмеялся своему невезению, а потом глубоко задумался. В какой-то, мере ему не повезло, а в какой-то очень даже повезло. Если бы не этот пресловутый брелок, все бы закончилось иначе. А плохо ли это? Мужчина потер виски. Может все-таки стоит от нее избавится, и станет легче?

Эти отношения давно не имели должной выгоды, и все больше представляли из себя скорее груз, чем пользу. Гораздо приятнее сейчас быть одному. Во всех смыслах.

Утро наступило поразительно быстро, однако не для всех. Нону штормило, она качалась из стороны в сторону, пока смогла зайти внутрь дома. Холодный воздух тормошил волосы, но ей было все равно, спутались они от этого, или нет. Она впервые за жизнь ощущала настолько сильную усталость, что, буквально, чувствовала упавшее давление и температуру. Стоило сдать оружие и быстрее пойти к себе, прилечь, отдохнуть. К счастью, мисс Таллис была у себя, быстро приняла форму, и отпустила служанку на заслуженный отдых. Ветер гудел за окном, серые тучи, как всегда, застилали землю.

Незримое напряжение накалялась внутри поместья, многие предпочитали этого не замечать, а те, кто замечал, не придавали этому должного значения. Сальровел чувствовала, как дрожали пальцы, подкашивались ноги, закрывались глаза.

Хотелось кашлять, но не было сил, ей казалось, если она закашляется, то упадет на колени, и вряд ли найдет в себе силы встать. Холодной рукой она отперла комнату, и словно зомби вошла во внутрь. Открытое окно слепило, девушка прищурилась и вздохнула.

- Смотрю, ты рано сегодня. Неужели наша железная леди притомилась работать в две смены?

Мороз по коже, в глазах потемнело: Нона пошатнулась, но устояла на ногах:

- Все устают, и я тоже, - прошептала она, и повернулась к незваному гостю.

Мужчина стоял возле двери, сцепив руки в замок и опираясь на стену.

- Я тут зашел тебе кое-что отдать. — Холгарт довольно легко бросил служанке мячик, но реакция в попытке поймать его была сильно запоздалой: брелок укатился под кровать.

- Очень признательна, спасибо. — Слабый, тихий голос едва ли сотрясал холодный воздух помещения.

- На тебя тут поступила жалоба... как оказалось, ты не слишком вежлива с гостями, интересно, почему? — Рик мерзко улыбнулся и странно посмотрел на собеседницу.

Более не в силах стоять на ногах, она присела на кровать, и схватилась за ее край.

- Извините. Этого больше не повториться. — Нона закрыла глаза. Ей казалось, она вот-вот потеряет сознание.

- Разумеется. Я должен заставить тебя пожалеть о своей неразумной выходке. — Он тихо подошел и сел рядом. Девушка слышала его дыхание, чувствовала руки на талии, довольно сильно сжимавшие кожу.

- Хорошо, я выполню все, что скажете, но, умоляю, не сейчас. — Голова закружилась, свет, просвечивающийся сквозь веки, стал гаснуть, а руки и ноги ощущались как лишние конечности. Что было сказано ей в ответ — Сальровел не слышала.

15. Любить

 

Когда она открыла глаза за окном царила непроглядная темнота, в самой комнате полумрак, будто кто-то принес ночник или зажег свечу. Совсем рядом говорили два человека, очень тихо, и слов она не могла разобрать. Все та же одежда, только еще и одеяло лежит сверху, отчего было довольно жарко. Собрав остатки воли в кулак, «синяя» повернулась на бок и посмотрела в сторону противоположной стены, рядом с которой стояли мужчина и женщина.

- Она очень, очень плохо выглядит, будто не гуляла ночью по двору, а вернулась из лагеря смертников. Сможешь это поправить? И чем скорее, тем лучше.

-А как, Рик? Нет такой волшебной таблетки, чтоб лечила от всего, дай бог чтоб переутомление. В мои глаза пока еще не встроен рентген, и я не умею делать УЗИ наощупь.

- Жаль, я бы поднял тебе жалование.

В комнате повисла неловкая тишина.

- Приходит в себя. — Тихо сказала женщина. - Знать не хочу, что ты делал здесь, но сегодня это пошло ей на пользу. Как ты, детка? Тебе лучше?

- Мисс Таллис? — Служанка прищурила глаза. — Что было?

- Это я у тебя хотела спросить, но раз ты не помнишь - ладно, не терзай себя.

Потом, может, всплывет. Что-нибудь хочешь? Воды, или поесть? — Управляющая мягко улыбнулась и кивнула.

- Нет, ничего, спасибо. Который час? Мне уже нужно выходить?

- Отоспись сегодня. А то совсем себя загнала, ты смотри, так и на тот свет не долго...

- У меня туда билет первым классом. — Сальровел рассмеялась и тряхнула головой.

Силы, постепенно, стали возвращаться к ней.

- Ну вот, уже шутишь, хорошо. Ладно, мы оставим тебя, отлежись. — Женщина хотела выйти, и стала тянуть хозяина за рукав вместе с собой, но тот как стоял, так и стоял, лишь поднял брови.

- Иди, Ран. Я скоро присоединюсь.

- Хорошо...- сквозь зубы процедила управляющая и покинула комнату.

Некоторое время во мрачном помещении царила полная тишина. Разорвать ее взялся Холгарт, он подошел к кровати и оперся на стену:

- Боишься? — Тихо и с ухмылкой спросил мужчина.

- Да. — Она ответила без анализа и раздумий. Да. Она боялась его, его дальнейших действий, увольнения, боялась, что заболеет, не сможет работать и лишиться зарплаты, боялась, что некуда пойти... что брат не выживет, что не хватит денег.

Боялась того, чего он хочет ей сказать, хотя и не знала. Но не отсутствие страха выделяло сильных людей, а то, как они могут с ним бороться.

- Я вижу. — Тихий смех. — Рад, что тебе стало лучше. Четырнадцать часов сна... влияют довольно... благотворно. Готова отрабатывать грехи?

- Никогда не буду готова, но что это изменит?

- Ничего. — Смех становился громче. — За мной.

Нона встала. Ее слегка пошатывало, но в целом стало намного лучше. Судя по всему, Ран сделала ей какой-то укол. Коридор, казалось, был темней, чем обычно.

Зловещие силуэты тянули к горничной свои черные костлявые руки. Её ноги, буквально, прилипали к полу, не желая делать следующий шаг. Что будет, когда они придут? Пальцы дрожали, густой холодный воздух не хотел проникать в легкие, но теперь уже от тяжелого нервенного волнения. Тишина. Ком застрял в горле, его нельзя было