Темная комната - Майнет Уолтерс

Адвокат тоже поднялся. Лицо его просияло:

— В этом нет необходимости, доктор Протероу, — забормотал он, похлопывая себя по нагрудному карману. — Все уже записано на пленку. Кажется, я уже говорил вам, что мистер Кингсли настаивает на том, чтобы все разговоры были зафиксированы документально, когда дело касается его интересов. Уверен, что он с большим вниманием выслушает все то, что вы ему сказали. Всего вам доброго.

Через десять минут на столе Алана зазвонил телефон, и врач, горько усмехнувшись, снял трубку.

— С вами хочет поговорить преподобный Саймон Харрис, доктор Протероу, — сообщила Хильда. — Что ему сказать?

— Мне сейчас не до него, — буркнул Алан.

— Он говорит, что это очень важно.

— Естественно, — саркастически заметил доктор. — Если кто-то когда-то сознается в том, что его звонок не очень важен, то это будет памятный день в истории человечества.

— Похоже, вы сердитесь.

— Именно так. — Он вздохнул. — Хорошо, соедините меня с ним.

В трубке раздался голос Саймона:

— Доктор Протероу? Вы меня помните? Я друг Джинкс Кингсли. Я приезжал навестить ее в четверг.

— Помню.

— Я сейчас оказался в очень трудном положении. — В голосе молодого человека прозвучала тревога. Он замолчал, а потом добавил: — Джинкс уже сказала вам, что Мег и Лео мертвы?

Алан машинально погладил бороду:

— Нет.

— Их убили. Это произошло в тот же день, когда она пыталась покончить с собой.

Алан уставился на репродукцию гравюры Альбрехта Дюрера «Рыцарь, Смерть и Дьявол», висевшую на стене напротив. «Как она сейчас здесь к месту!», — невольно подумал он.

— Мне очень жаль, мистер Харрис. Вы, наверное, сильно переживаете.

— У нас не было много времени, чтобы переживать, — словно извиняясь, проговорил Саймон. — Полиция уехала только час назад.

— Мне очень жаль, — повторил Алан. — Почему вы думаете, что Джинкс уже все знает?

— Мне сообщил об этом ее помощник.

— Вы имеете в виду Дина Джарретта?

— Да.

— А ему откуда все стало известно?

Саймон вздохнул:

— Очевидно, после того, как вчера к Джинкс приходили полицейские, она начала что-то подозревать. Вечером она позвонила Дину и уговорила его связаться с Уолладерами для подтверждения ее опасений. — Он немного помолчал. — Получается, что она знала об этом до того, как нам сообщили официально. Моих родителей поставили в известность вчера вечером, а сегодня утром они ездили на опознание тела. Мать места себе не находит. Она обвиняет Джинкс в смерти Мег.

«Интересно, что еще утаивает от меня мисс Кингсли?» — подумал доктор.

— А зачем вы сейчас все это мне рассказываете?

— Я уже сказал, что положение мое сейчас очень незавидное, — смущенно повторил Саймон. — Как и у моего отца. — Он откашлялся. — Трудно соображать, когда находишься в такой ситуации. Ну… я полагаю, вам известно, что… — Он тяжело вздохнул. — Сэр Энтони Уолладер собирается отправиться в «Таймс» с обвинениями против Джинкс и ее отца, а моя мать откровенно подстрекает его сделать это. Я, конечно, могу ее понять. Они оба очень расстроены, как вы представляете. Впрочем, мы все пока еще не пришли в себя. — Он громко высморкался. — Не знаю, что именно напечатают в газете, но все это мне не нравится. Я представляю, что будет, если за дело возьмется желтая пресса. Моя мать неважно себя чувствует… она… то есть… Мы с отцом считаем, что Джинкс необходимо как-то защитить от всего этого. Эти газеты ничуть не лучше суда, попирающего принципы справедливости… Я просто не знал, кому еще можно позвонить в сложившейся ситуации. Почему-то мне показалось, что она уже все вам рассказала. Я имею в виду, об их смерти. — Было слышно, что он вот-вот расплачется. — Простите меня… простите.

Алан молча слушал, как Саймон тихо рыдает на другом конце провода.

— Я бы на вашем месте так не волновался, — спокойно ответил доктор, хотя это стоило ему немалых усилий. — Джинкс удивительно крепкая женщина. — Он даже не мог себе представить, насколько она сильна. — И я уверен, что через несколько дней к ней полностью вернется память, и тогда она сможет все нам разложить по полочкам. Я надеюсь, что ничего страшного она не совершала. — Он на секунду задумался. — Полагаю, речь сейчас идет только о догадках, а не о фактах. Если бы у полиции имелись какие-то улики против мисс Кингсли, они бы просто так не ушли. Разве нет?

Саймон пытался успокоиться:

— Как я это понимаю, вы, конечно, правы, но мы практически ничего не знаем. Больше всех осведомлен сэр Энтони, и он утверждает, что Лео был забит до смерти кувалдой… Точно так же погиб и Рассел Лэнди.

— А мистер Кингсли уже знает о смерти Лео и Мег?

— Не думаю. Мы с отцом полагаем, что сэр Энтони хочет нанести Джинкс удар, когда она не сможет защищаться, но мне кажется, что это нечестно.

— Вы ведете себя весьма благородно по отношению к ней, — удивленно заметил доктор.

— Все не так просто, как может показаться на первый взгляд, — серьезно произнес Саймон. — Мы очень беспокоимся за мать и не хотим, чтобы Джинкс из-за нее повторила попытку самоубийства. Сейчас на нее будет оказано немалое давление, и я боюсь, чтобы она не повторила того, что уже пыталась сделать однажды.

— Ну, по крайней мере, на этот счет вы можете не тревожиться, — медленно проговорил Алан. — Я ни чуточки не сомневаюсь в ее душевном равновесии. Так что ваши волнения необоснованны. Но, в любом случае, спасибо вам за информацию.

Он попрощался с Саймоном и, положив трубку, нахмурился. Что же здесь происходит? Знает ли о случившемся Адам Кингсли? Может быть, поэтому он и прислал своего адвоката? Боже всемогущий! Неужели сам доктор и вся клиника оказались втянутыми в какой-то заговор против суда справедливости?

— Вот дерьмо! — прорычал Алан, впиваясь глазами в гравюру. Какого дьявола он вообще согласился поместить сюда это проклятую женщину?

Алан разыскал дежурную сестру Веронику Гордон.

— У меня все уже вот где сидит, — сообщил он, проводя рукой по горлу. — Я ухожу в самовольную отлучку на несколько часов. Если возникнут срочные проблемы, пусть разбирается Найджел Уайт. — Он на секунду задумался и добавил. — Если дело будет касаться мисс Кингсли, звоните мне на мобильный телефон. Или нет, — быстро поправился он. — Мы пойдем еще дальше. Проверяйте ее каждые полчаса. Понятно? Каждые тридцать минут заходите к ней в палату или посылайте кого-нибудь из сестер. Если что не так, тут же связывайтесь со мной. О'кей?

Вероника кивнула:

— Что-нибудь случилось?

— Нет, — зарычал доктор. — Просто меры предосторожности. Ее отец сегодня присылал сюда своего проклятого адвоката, и он устроил мне такую промывку мозгов, что я сейчас взвинчен до предела. Я не хочу, чтобы на меня подавали в суд за небрежное отношение к пациентам, если ей вдруг придет в голову совершить какую-нибудь глупость.

— Ничего она не сделает, — уверенно произнесла сестра.

— Почему вы так считаете?

— Я за ней уже давно наблюдаю. Все вокруг беспрекословно выполняют ее желания, включая и вас. А такие люди, Алан, соображают порой куда лучше всех и так просто не сдаются.

— Но она один раз уже попробовала.

— Чушь! — Вероника дружелюбно улыбнулась. — Может быть, она хотела, чтобы так подумал ее отец, но если бы она задумала что-то серьезное, то была бы уже на том свете. Мое мнение таково, что очень многое было подстроено, прежде чем она завела мотор той машины. Во всяком случае, вызвать отцовское сочувствие было одной из второстепенных задач. Могу поспорить, — задумчиво проговорила Вероника, — она не слишком хорошо просчитала, что может случиться с твердым предметом, ударившимся о бетон. Поэтому серьезное сотрясение мозга и амнезия вряд ли являлись составной частью первоначального плана.

Алан пожал плечами:

— Ну, уж и не частью финала, я полагаю. Между прочим, чтобы симулировать амнезию, вовсе не надо быть Эйнштейном, Вероника.

Она удивленно взглянула на доктора:

— Неужели вы подозреваете, что она притворяется?

— Совсем не обязательно, — солгал доктор. — Я просто констатирую общеизвестный факт.

— Но зачем ей нужны такие ухищрения? Ей же абсолютно нечего скрывать.

— Может быть, как раз здесь вы и ошибаетесь.

Доктор вышел из больницы и направился через лужайку к своей машине. День клонился к вечеру. Возле красного «уолсли», принадлежавшего Алану, уже стоял Фергус, облокотившись о капот. Увидев врача, он небрежно кивнул в его сторону и с любовью провел рукой по блестящему борту автомобиля.

— Я догадался, что это ваша машина, — заметил он. — Я сразу обратил на нее внимание, еще в прошлый раз, когда навещал Джинкс. Вы случайно ее не продаете?