Темная комната - Майнет Уолтерс

Слезы обожгли ей веки. Здравый смысл подсказывал: рассказывать кому-то свои воспоминания, в которые все равно никто не поверит, было бы равносильно самоубийству. К тому же сейчас у нее не было второй Мег, которая могла бы обеспечить ей железное алиби.

— Вас хочет видеть какой-то господин, — объявила пожилая секретарша, заглядывая в кабинет доктора. — Некий мистер Кеннеди. Я предупредила его о вашей загруженности работой, но он настаивает на встрече и уверяет, что для него вы найдете несколько минут. Он адвокат и представляет интересы мистера Адама Кингсли. — Она состроила мрачную физиономию. — Это очень настырный тип.

Алан закончил писать и посмотрел на женщину:

— Тогда лучше впусти его, Хильда.

Через несколько секунд в кабинет вошел маленький худенький человечек и, добродушно улыбаясь, пожал доктору руку.

— Добрый день, — поздоровался он, одновременно протягивая Протероу свою визитную карточку и пододвигая свободное кресло поближе к столу. — Спасибо, доктор Протероу, за то, что вы нашли для меня время. Надеюсь, секретарь вам объяснила, что я представляю интересы мистера Адама Кингсли?

— Да, что-то такое она говорила, — кивнул врач, осматривая посетителя. — Правда, мне остается непонятным, зачем мистер Кингсли прислал адвоката. — Господи Иисусе!

Мистер Кеннеди улыбнулся:

— Мне поручено напомнить вам о гарантиях, которые вы давали моему клиенту, когда взялись за лечение его дочери и приняли ее в свою клинику.

Алан нахмурился.

— Повторите-ка помедленней, — попросил он.

Адвокат откинулся на спинку кресла и скрестил ноги.

— Мистер Кингсли очень любит свою дочь, доктор Протероу, поэтому он очень заботится о ее благополучии. Он попросил вас поместить Джейн в вашу клинику, поскольку еще раньше интересовался условиями лечения, намереваясь поместить сюда и свою жену. Он был удовлетворен вашими ответами и посчитал, что обстановка здесь намного благоприятней, чем в обычной больнице. В частности, мистер Кингсли убедился в том, что Джейн не будет насильственно посещать никакие групповые семинары с применением психотерапии, так как это могло бы вызвать у нее нежелательные воспоминания о прошлом неудачном опыте лечения. Он попросил вас, как обычного врача, а не психиатра, просто проследить за ее выздоровлением, не прибегая к каким-либо медицинским процедурам. — Мистер Кеннеди снова очаровательно улыбнулся. — Вы согласитесь, что именно об этом свидетельствовало его сообщение, посланное вам по факсу двадцатого числа этого месяца?

— Да, разумеется.

— Думаю, что не ошибусь, если скажу, что во время телефонного разговора с моим клиентом, последовавшим за получением его послания по факсу, вы сделали следующее заявление: «Я гарантирую вам, что на вашу дочь не будет оказано ни малейшего давления, мистер Кингсли. Разумеется, к ней не будет применена никакая терапия, если только она сама не пожелает этого».

— Да, нечто похожее я, кажется говорил, хотя не могу ручаться за точность порядка слов.

— Мой клиент может это подтвердить, доктор Протероу. Он очень осторожный и предусмотрительный человек, поэтому записывает все разговоры, если речь идет о его интересах. Я процитировал вас слово в слово.

Алан пожал плечами:

— Хорошо. Эти условия, насколько мне известно, были в точности соблюдены.

Кеннеди достал из кармана сложенный листок, развернул его и быстро прочитал:

— Вчера вечером вы послали моему клиенту сообщение, в котором говорится: «Мне также хотелось предложить ей принять участие в нашей беседе, где под моим контролем вы могли бы обсудить все недомолвки и разногласия, которые имеют место в ваших отношениях». Могу я спросить вас, дала ли мисс Кингсли вам разрешение делать ее отцу подобные предложения? Другими словами, намерена ли она участвовать в такой встрече?

— Она ничего об этом не знает. Я полагаю, мне надо было сначала заручиться согласием мистера Кингсли. Думаю, что я поступил правильно, ничего не сказав Джинкс. Какой в этом смысл, если ее отец не намерен встречаться со мной?

— Тем не менее, доктор Протероу, просто предлагая такую форму терапии, вы нарушили инструкции, полученные вами от моего клиента. Ведь вы ни в коем случае не должны были вмешиваться в процесс выздоровления его дочери. Далее. Из вашего послания также становится ясно, что вы побуждали Джейн беседовать о таких событиях в ее жизни, о которых мистер Кингсли просил вас не упоминать, поскольку они очень расстраивают его дочь. — Он снова процитировал сообщение Протероу: «Ей очень трудно говорить о самой себе», «У меня возникли некоторые проблемы, и я не могу понять, что вынудило ее совершить попытку самоубийства», «Чувства ее стали противоречивыми после смерти мужа».

Алан снова пожал плечами:

— Я только не могу припомнить, чтобы ваш клиент проинструктировал меня содержать его дочь в одиночном заключении, мистер Кеннеди. Если бы он на этом настаивал, я ни за что не согласился бы принять ее в свою клинику.

— Боюсь, вам придется немного пояснить свое замечание.

— Джинкс — очень интеллигентная женщина. Она достаточно четко выражает свои мысли, способна участвовать в беседах и вовсе не против их проведения. Единственный способ заставить ее замолчать — это изолировать ее от всех людей в клинике. Может быть, ее отец добивается именно этого? — Его глаза сузились. — Заставить ее замолчать?

— Зачем? — хихикнул маленький человечек.

— Не знаю, мистер Кеннеди. — Доктор зажал ручку между пальцев и поиграл ею. — Во всяком случае, беспокоюсь о ней не я, а ваш клиент. Я-то в ней как раз уверен. — Кто, черт возьми, дергает за веревочки на этот раз? Адам или Джинкс?

— Волнения моего клиента, доктор Протероу, целиком и полностью касаются исключительно благополучия его дочери. Он твердо убежден в том, что любое упоминание и пересказ событий прошлого не пойдут на пользу Джейн. И сегодня утром она начала угрожать ему во время телефонного разговора, запрещая поступать так, как он считает нужным. Поэтому мой клиент посчитал такое ее враждебное настроение следствием вашего отказа от выполнения его указаний.

Некоторое время Алан обдумывал услышанное.

— Может быть, мы назовем вещи своими именами? — предложил доктор. — Чего добивается мистер Кингсли? Намерен ли он контролировать каждую минуту жизни своей дочери, или же он просто ищет повод, чтобы больше мне не платить?

— Я был проинструктирован напомнить вам о тех гарантиях, которые вы давали моему клиенту, когда поместили его дочь в свою клинику.

— Если вы имеете в виду давление и нежелательную терапию, то никакого спора здесь не может даже возникнуть. Ни то ни другое по отношению к Джинкс не применялось.

— Тем не менее, вы утверждаете в своем сообщении следующее: «Ей очень трудно говорить о самой себе». — Он взглянул на доктора. — А значит вы сами настаивали на том, чтобы она вела беседу на указанную вами тему.

— Глупость какая-то! — рассердился Алан. — Я писал мистеру Кингсли только потому, что полагал, будто он действительно заботится о благополучии своей дочери. Как лечащий врач Джинкс, я считаю в ее интересах восстановление добрых дружеских отношений с собственным отцом. Однако если его единственным ответом стал визит разглагольствующего адвоката, то есть вас, то, очевидно, она оказалась права, а я — нет. Ее отец заинтересован только в манипулировании ею, и ничего хорошего из нашей встречи все равно не выйдет. — Он передвинул пачку бумаг на столе. — Очевидно, в ваших повторяющихся инструкциях кроется какая-то угроза. Будьте любезны, подскажите мне поточнее, что же это?

— Ну, а теперь настала ваша очередь говорить глупости, доктор Протероу.

— Боюсь, что я перестаю что-либо понимать. — Алан, недовольно нахмурившись, изучал лицо адвоката. — Мне совсем не интересно шутить с благополучием своих пациентов. Если мистер Кингсли ищет повода не платить мне, тогда я склонен обсуждать эту проблему с самой мисс Кингсли. Я уверен, что она с уважением отнесется ко всем тем условиям, на которых настаивал ее отец, действуя от ее имени. Пожалуйста, передайте своему клиенту, что я не склонен обсуждать характер его дочери. Между прочим, она совершенно не волнуется, вспоминая о прошедших событиях. В дополнение могу добавить, что лично я абсолютно не согласен с предположениями полиции о том, что она совершала попытку самоубийства. — Он подался вперед. — Кроме того, вы можете также передать ему мое профессиональное мнение: самую большую угрозу для покоя Джинкс представляет собой именно мистер Кингсли. Она испытывает к нему противоречивые чувства, которые могут быть прояснены только в процессе беседы между ними. Особенно это касается смерти ее мужа. Помимо этого, ее волнует постоянный контроль над ней со стороны отца и его непрекращающееся вмешательство в ее личную жизнь. Однако, ввиду его отказа переговорить с ней, единственной альтернативой будет полный разрыв отношений с ее стороны. — Он решительно положил обе ладони на стол и поднялся. — Всего хорошего, мистер Кеннеди. Думаю, вы будете настолько любезны, что изложите мои взгляды настолько же подробно и старательно, как только что передали мне мнение вашего клиента.