Ставка на темную лошадку - Мишель Мартин

– Мне нет необходимости превозносить ваши достоинства: ваше самомнение и без того непомерно раздуто. И вид у вас очень довольный.

– Я рад за Уитни. С ней вообще приятно общаться, когда она в хорошем настроении. А она всегда в хорошем настроении, если ей удается успешно вести игру.

Эрин не ожидала услышать от Ноэля такие слова.

– Но если вы знаете, что с вами ведут игру, зачем подыгрывать?

– Игра развлекает, – с чисто французской непоследовательностью ответил Ноэль, пожимая плечами. – Правда, теперь она не приносит мне прежнего удовольствия, поскольку Каллен отказался от своей самоубийственной склонности все прощать.

– Каллен – размазня! – вынесла приговор Эрин.

– Потому что не вызывает меня на поединок?

– Нет. Потому что он уже столько лет гоняется за Уитни.

– Вы не одобряете его выбор? – осведомился Ноэль, изящно играя бокалом шампанского.

– Это еще мягко сказано! Меня поражают люди, которых обманывает красота. Сэм с Калленом – не исключение. Они почему-то уверены, что внешняя красота предполагает красоту внутреннюю.

– А разве это не так? – прищурился Ноэль.

– Разумеется, нет! – решительно проговорила Эрин. Она чувствовала, что Ноэль вполне способен разглядеть истину, особенно теперь, когда его интерес к царственной красавице заметно пошел на убыль. – И мне не верится, что она может любить Каллена, да и вообще кого бы то ни было. Однако это делает ее еще более желанной. Ну как же! Ни один мужчина не устоит перед соблазном поухаживать за недосягаемой женщиной.

– Пожалуй, вы правы, – не стал спорить Ноэль. – Но должен признаться, вы меня удивили. Я и не подозревал у вас такой глубокой неприязни к Уитни.

Эрин неопределенно пожала плечами:

– Просто я ее слишком хорошо знаю. Уитни всю жизнь оттачивала свое искусство вертеть людьми, как захочет. Она притворялась нежным цветком, чтобы не обременять себя трудом и оберегать себя от суровой правды жизни. Она и с Самантой когда-то играла, пользуясь ее преданностью. Но больше всего Уитни любит сталкивать своих поклонников. Вот сейчас вернулся Каллен, вы тоже вовсю расточаете ей комплименты… Все идет как ей хочется, и она чувствует себя как рыба в воде. Любой здравомыслящий человек бросил бы ее. Или спился. – Эрин залпом допила шампанское, чем снова сильно удивила Ноэля.

– Я тоже не считаю, что она подходит Каллену, – заметил он.

– Ну, это скорее всего потому, что вы не привыкли проигрывать. Особенно когда дело касается женского внимания.

– Нет, вы ошибаетесь, – спокойно возразил Ноэль. – У меня нет корыстных побуждений. Конечно, меня привлекает Уитни: ее красота не может не волновать. Но мне наскучило притворяться, что я верю в возможность покорить ее. Думаю, мне стоит поискать более увлекательную игру. – Он бросил выразительный взгляд на Саманту, которая в этот момент рассмеялась в ответ на какую-то фразу Мэтью Баррисфорда.

– Это было бы прекрасно! – с жаром воскликнула Эрин.

– Правда? – изумился Ноэль.

– Конечно! Сэмми необходимо как следует встряхнуться. Ее надо как-то увлечь, чтобы она пришла в себя. Пожалуйста, поухаживайте за ней, ведь вам это ничего не стоит.

– А вы не боитесь, что сердце вашей сестры будет разбито? Неужели вам все равно? – ужаснулся Ноэль.

– О нет, Сэмми достаточно благоразумна, чтобы в вас влюбиться, – успокоила его Эрин.

– А мое сердце ничего не значит? – оскорбился Бомон. – Очень легко полюбить такую женщину, как Саманта. Я уже наполовину влюблен в нее.

– Ноэль, я подозреваю, что вы были наполовину влюблены в большую часть женщин Европы и Америки, – не без иронии заметила Эрин, положив руку на широкое плечо Бомона.

– Ах, эти расчетливые американцы! – В голосе Ноэля звучала грусть. Он взял руку Эрин и приложил к своей груди.

– Неужели вы считаете, что я не способен по-настоящему полюбить?

– Возможно, это случится лет через десять-двадцать, когда ухаживание вас перестанет развлекать.

– Уверяю вас, развлечения – это далеко не все, что мне нужно от жизни, – глядя в глаза Эрин, сказал Ноэль и поцеловал ее руку.

– Кинан! Что с тобой? – неожиданно вскрикнула Лорел Маккензи.

В зале мгновенно наступила тишина. Все обернулись на крик – Лорел пыталась удержать бессильно сползающего на пол мужа.

– Кинан!

Каллен и Ноэль подбежали одновременно.

– Он не дышит! – Слезы ручьем текли по щекам Лорел. – Каллен, он не дышит!

– Я вызову службу спасения. – Саманта ринулась к телефону.

– Отец, отец! – звал Каллен, заглядывая в неподвижные глаза Кинана.

Эрин обняла Лорел. Ноэль прижал ухо к груди Кинана, его пальцы одновременно пытались нащупать пульс.

– Не слышу сердцебиения и пульс найти не могу.

Каллен бережно уложил Кинана на пол.

– С реанимацией знаком? – коротко спросил он Ноэля.

– Да.

– Делай массаж, а я займусь искусственным дыханием.

Обнимая рыдающую Лорел, Эрин с бешено колотящимся сердцем как будто издалека смотрела, как Ноэль скрещенными руками ритмично надавливает на неподвижную грудь Кинана. Каллен зажал отцу ноздри и дважды вдохнул воздух ему в рот, потом Ноэль продолжил массаж.

– Врачи едут! – объявила Саманта. – Уильямс их встретит.

– Поздно, – шепнула Эрин; слезы неудержимо текли у нее из глаз. – Слишком поздно…

10

Каллен сидел в приемном отделении «Скорой помощи». Более неудобный стул, чем тот, что находился под ним, трудно было отыскать, но он не замечал подобные мелочи. Рядом с ним совсем юная мать, почти девочка, с плачущим ребенком на руках, ожидала приговора врачей: выживет ли ее не менее юный супруг, попавший на мотоцикле в аварию. Пожилой мужчина дожидался известий о состоянии жены, которая свалилась с лестницы и сломала бедро. Однако Каллен видел их как-то смутно и вообще не слишком отчетливо воспринимал окружающее. Очень трудно на чем-то сосредоточиться, когда всего в нескольких шагах за закрытой дверью врачи стараются спасти жизнь твоему отцу. Чисто машинально он успокаивал Уитни. Она сидела с ним рядом и не переставала твердить, что терпеть не может больницы. С другой стороны от него сидела Эрин, в ее лице не было ни кровинки. Ноэль держал Эрин за руку. Напротив Саманта обнимала его мать, укачивая, как ребенка; она гладила Лорел по голове и что-то шептала. Их в згляды встретились на секунду, и Каллен почувствовал, что к нему вернулась способность на что-то реагировать.

– Безобразие, я так не могу! – наконец заявила Уитни. – Почему они нас держат в напряжении? Могли бы сказать что-нибудь.

– Когда им будет что сказать, они так и сделают, – ответил Каллен.