Ставка на темную лошадку - Мишель Мартин

– Эрин, не надо так волноваться. Вот увидишь, все наладится после соревнований. Чародей, Флора и другие покажут себя, на нас посыплются заказы, и мы сможем раз и навсегда покончить с долгами.

– А если нет?

– Они это сделают, должны сделать! – с горячностью воскликнула Саманта. – Мы наверняка выкрутимся.

– Если ты раньше времени не загонишь себя в гроб, – рассудительно заметила Эрин. – Каллен прав: ты так переутомилась, что с трудом соображаешь. Конечно, я не умею тренировать лошадей, но думаю, что и для меня на ранчо найдется занятие, и я смогу снять часть забот с твоих плеч. К примеру, я могла бы взять на себя бухгалтерию.

– Эрин…

– А еще я могу оплатить счета за корма и услуги ветеринара.

– Правда можешь? – Голос Саманты предательски дрогнул.

– Пообещай мне, что до соревнований забудешь о счетах, – сказала Эрин, крепко прижимая к себе сестру.

– Это будет нелегко…

– А ты постарайся.

– Хорошо, – пообещала Саманта. Она слегка отстранилась и продолжала, глядя в серьезное, как никогда, лицо сестры: – А ты поклянись, что ни словом не обмолвишься никому о наших трудностях. Особенно надо скрывать это от Каллена. В курсе дела только Бобби, и этого достаточно. Нам меньше всего нужно, чтобы вокруг наших лошадей крутились любители скупать все по дешевке.

– Можешь на меня положиться.

Вошла Калида с подносом.

– Поставить на стол? – спросила она Саманту.

– Нет-нет, – ответила за сестру Эрин, перехватывая поднос у Калиды. – Сэмми будет ужинать по-человечески, за столом, и я с ней за компанию что-нибудь перекушу.

– Эрин, не надо мной командовать… – попыталась протестовать Саманта.

– Вперед! – Эрин подтолкнула сестру с подносом, не пускаясь в пререкания.

Саманта послушно отправилась вниз: уж лучше подчиниться, чем разреветься на плече у сестры. Она только теперь осознала, как ужасала ее лавина счетов. Возможность на ближайшие несколько недель избавиться от этой пытки казалась невероятным блаженством.

– Ты самая лучшая сестра в мире! – объявила Саманта, усаживаясь за стол.

– По-моему, я просто святая, – скромно согласилась Эрин, ставя поднос перед Самантой. – Ешь.

Благодаря Эрин нервный спазм, сжимавший желудок, прошел: Саманта смогла нормально поесть и даже попросила еще.

Когда около десяти часов она наконец доползла до постели, ей казалось, что она не меньше трех суток провела на ногах. Как она мечтала с наслаждением опуститься на мягкий матрац! Ей представлялось, что сон придет, как только голова ее коснется подушки.

Но не тут-то было. Стоило ей закрыть глаза, в памяти снова возникали привычные до боли, волнующие воспоминания. Они снова танцевали с Калленом и чему-то весело смеялись. Она помнила согревающий душу взгляд его серых глаз, не могла забыть блаженное чувство, когда за обедом он накрыл ее руку своей. Она снова ощущала себя в его объятиях, чувствовала жар его губ…

Саманта вдруг услышала стон и даже не сразу поняла, что стонет она. Заснуть ей с трудом удалось только через час.

На рассвете следующего дня Каллен стоял у окна своей спальни, устремив невидящий взгляд на зеленеющие пастбища, простиравшиеся до горизонта. Мысли его были далеко. Он думал о бесконечных званых обедах, благотворительных вечерах, телефонных переговорах, и ему казалось, что он сходит с ума.

«Один час жизни, отданный славным делам и благородному риску, стоит года, проведенного в дурманящей скуке бесцветного существования». Это сказал Вальтер Скотт устами графа Роберта Парижского. Каллен теперь понимал, что так привлекало его в этом писателе, почему он зачитывался его книгами. Скотту были отлично известны кое-какие очень важные истины…

Каллен достал из кармана маленький бархатный футляр, который уже несколько недель носил с собой как талисман. Он открыл крышечку и стал задумчиво смотреть на обручальное кольцо с крупными бриллиантами, которое купил для Уитни в Гонконге. Он не сомневался, что ей кольцо понравится. А вот Саманта, наверное, предпочла бы что-нибудь поменьше, более изящное. Может быть, ей бы подошли изумруды или…

Каллен нахмурился, поймав себя на мысли, что снова думает о другой женщине. Да что, в конце концов, с ним такое? Почему именно сейчас, когда их Грандиозный План достиг успеха и Уитни фактически согласилась принять его предложение? Это было несправедливо. И все же всякий раз, встречая Саманту, он неизменно принимался сравнивать ее с Уитни…

Хотя какое же тут могло быть сравнение?! Уитни всегда была женщиной его мечты, и она ничуть не изменилась с тех пор, как он полюбил ее в семнадцать лет.

– Уитни – именно та женщина, которая мне нужна. Я буду счастлив только с ней, – с глухим упрямством проговорил Каллен и стиснул в кулаке хрупкий футляр.

Ослепительно красивая, соблазнительная, своенравная, Уитни не потерпит и намека на равнодушие к себе. «Она заставит меня постоянно держаться в форме, – подумал Каллен и улыбнулся. – И скучать мне тоже не придется: уж Уитни не пропустит ни одного коктейля или благотворительного бала».

Так что же его волнует и беспокоит? Откуда в душе это странное чувство, подозрительно напоминающее сожаление? Ведь в его жизни все хорошо! Уитни уже готова сказать «да», дела в компании идут отлично, даже Ноэль больше не досаждает, поскольку ему пришлось срочно выехать во Францию.

Каллен поймал себя на том, что мерит шагами комнату, и понял, что не может больше оставаться в доме.

До ранчо «Скайларк» он добрался к семи часам, и один из конюхов направил его к манежу за дальней конюшней. Вдали он заметил группу всадников – это молодежь с ранчо вывела на разминку своих подопечных. Каллен вспомнил себя в восемнадцать лет, и на него вновь нахлынули чувства, которые с недавнего времени прочно обосновались в его душе. Пришлось приложить недюжинное усилие, чтобы их подавить. Но он твердо сказал себе, что ни за что не позволит этим чувствам победить.

Каллен перелез через ограждение, примостился на верхней перекладине и стал наблюдать, как Саманта работает на манеже с длинноногой чалой лошадью, превращая занятия в настоящий балет. Лошадь откликалась на каждое слово и прикосновение, ее глаза живо блестели, каждый мускул играл. Несмотря на юный возраст, она двигалась очень ритмично и грациозно, отлично сохраняя равновесие. Безукоризненно чисто выполнив неполный пируэт, она сделала шесть шагов вперед, остановилась, отошла на четыре шага и перешла на легкий галоп.

Каллен поймал себя на том, что следит уже не за движениями лошади, а за Самантой. Гибкая и грациозная, она словно сливалась с животным и была необыкновенно хороша.