Усобица - Александр Логинов

Кулчук выжидал. Вот один здоровенный татарин забросил государя на лошадь, второй татарин связывал чембуром руки и ноги князя под брюхом кобылы.

Ахмет утвердительно кивнул, глядя на Кулчука. Парень подал знак своим воинам. Приготовив луки, они ждали команды. Как только Кулчук вскочил на ноги, парни последовали за ним. Защелкали тетивы луков, смертоносные стрелы взмыли ввысь, устремившись к своим жертвам.

Никто из татар Кулчука не промахнулся, все стрелы нашли свои цели. Только татарский главарь остался жив. Так и было задумано. Он лежал на снегу, обливаясь кровью, стрела Ахмета перебила ему кость ноги, чуть ниже колена, и чуть выше пластины батурлыков.

Князя освободили от пут, а плененному сотнику перетянули ногу чембуром, которым ранее был связан Андрей. Парни собирали трофеи, обдирая убитых. Тем временем Кулчук поведал князю, как они отбили у татар заводных коней. Все достаточно просто – устроили засаду. Боярские дети остались сидеть в засаде, а Кулчук с Ахметом, прихватив с собой парочку улан, отправились дразнить татар, охранявших табун.

Сторожей оказалось гораздо больше, чем они ожидали. Сотник оставил для охраны табуна почти четыре десятка воинов. Нукеры Сеидки бросились в атаку на малочисленных нахалов, вздумавших бить стрелами их лошадей. Полусотник, конечно же, понимал, что это обычная уловка, и что где-то там их ждет засада. Но не позволять же врагу лишать их лошадей? За такое сотник его по головке на погладит, однозначно.

Два десятка татар просились в погоню за Кулчуком. Ахмет умудрился подстрелить парочку всадников, пока они выводили преследователей под пушечные дула. Залп орудий смел половину всадников, остальные бросились на пушкарей, собираясь отомстить за смерть товарищей. Парни дали залп из пищалей, и еще двое татар, обливаясь кровью, свалились с коней. Если бы не Кулчук и Ахмет со своими татарами, то парней бы просто порубили. А так все прошло гладко, никто даже не был ранен, а перебили они полтора десятка врагов. Пятеро попали в плен. Их тщательно связали и бросили на снег.

У братьев еще оставались четыре заряженных пищали. И Кулчук решил повторить трюк. Только место для засады стоит поменять. Пусть братья залягут прямо на снегу, из пищалей можно стрелять лежа. Братья поддержали Кулчука, лишь Ахмет укоризненно покачал головой, он считал, что два раза уловка не удастся. Но чего гадать, пока не сделаешь, не узнаешь.

Татары вновь налетели, провоцируя нукеров Сеида на погоню. Тем ничего не оставалось делать, как вновь атаковать, парни Кулчука находились вне пределов прицельной дальности их луков. Нукеры конечно же стреляли, но попасть на таком расстоянии не могли, а вот татары Кулчука метали стрелы в табун, всяко-разно не промахнутся. После того, как они побили с десяток кобыл, нукеры не выдержали, бросились в атаку. Отогнав врага, они благоразумно остановились, прекратив преследование. Вот только в спину им ударили братья, до поры до времени хоронившиеся под снегом. Парни разрядили пищали, выбив половину отряда. Подхватив луки, они стали метать стрелы в уносившихся прочь всадников, даже смогли подстрелить двоих. Остальных беглецов переняли татары Кулчука. Ахмет казался страшно довольным, еще бы, они перебили почти всю сторожу татарскую и не потеряли ни одного воина. Даже раненых не было.

Остальное – дело техники. С табуном остались только пятеро воинов, но и с ними – справились. Табун отогнали подальше от реки, а Кулчук решил разведать, как обстоят дела у оставшихся в таборе товарищей. А тут сам государь объявился, погнавшись за беглецами.

Пока татарин вел рассказ, кавалькада достигла табора. Там все оказалось хорошо. Нападение татар отбито, в плен захватили почти четыре десятка нукеров Сеидки. Хотели прирезать, но воевода не позволил. Решил Лука дождаться возвращения князя, а там сам государь пускай решает, что делать с полоном. За государя воевода не беспокоился, чай не маленький.

Ахмет обстоятельно рассказал воеводе, как они отбили татарский табун заводных. О пленении князя хитрый татарин благоразумно умолчал, строго-настрого наказав всем молчать о случившемся. Раненого татарского сотника, взятого в плен, Ахмет по-скорому допросил, выведав у него, что хан отправил нукеров не только по душу князя, за Гиреевой головой отправился другой отряд. Салтангильдей-мурза со своими людьми также покинул Сеидку, а остальные мурзы Кичима переметнулись к Сеид-хану, который щедро наградил их. Получив от пленника полезную информацию, Ахмет прирезал сотника, чтоб тот не сболтнул лишнего про пленение князя. Да и на кой ляд им одноногий пленник, раненую ногу ему так и так пришлось бы отрезать. И не факт, что он выживет. Так что быстрая смерть для сотника – благо.

Лука Фомич доложил о положении дел. Все оказалось не таким радужным, как казалось вначале. Убитых почти два десятка – это только воинов, а среди полона погибли от стрел еще три десятка, да с полдюжины калек: кому длань отсекли, кому ногу. Левка, как на грех, получил еще одну рану. Парень, несмотря на ранение, участвовал в отражении врага, вот и получил копьем по тому же месту. Андрей не смеялся, крови парень потерял много, и на кону теперь стояла сама жизнь. Еще коней потеряли много, но потери восполнимы из татарской добычи. Основная ценность добычи – оружие и доспехи. Еще тулупы, обутка, пояса. С поясами все удачно получилось, все они изготовлены из серебра, а половина даже позолочены. Парочку самых богатых опоясок Лука отложил лично для государя. Действительно, пояса не совсем обычные для татар. Для них характерен растительный орнамент на щитке пряжки и на бляхах, а тут какие-то стилизованные изображения драконов. Все бляхи снабжены скобками для подвесных ремешков. Пластинки имеют штампованный орнамент с последующей доработкой чеканкой. На пластине изображены четыре играющих барса: два взрослых и два молодых. На заднем плане изображено какое-то лиственное растение, по краям пластины выполнен лиственный орнамент. Скоба для подвесного ремня сделана в виде львиной морды и покрыта позолотой. Остальные пластины выполнены подобным же образом. Андрей отложил в сторону пояса и стал дальше слушать воеводу.

Возок княжеский уже чинят. Кормилицу с царскими детьми укрыли от стрел, а вот про возок забыли. Теперь он как решето. Татарские стрелы наделали в нем дыр немало.

Воеводу больше заботило, как они теперь будут добираться до дому. Людей осталось мало, мастеровые, раз помогли с отражением нападения Сеидкиных татар, теперь свободны. Удивительно, но среди них только двое погибли под саблями нукеров. Остальные умудрились выжить в этой резне. Без ранений не обошлось, но все пустяшные раны, Лука проверял. Если не нагноятся раны, то все обойдется.

Вот что делать с пленными, Лука не знал, но убивать пленников до возвращения князя не позволил. По уму, их стоило прирезать, такую ораву тащить с собой опасно. Это воины, а не мастеровой люд и не забитые крестьяне. И главное, их слишком много.

– Может, доведем? – с надеждой в голосе спросил Андрей воеводу.

– Половину, может, и доведем, – подумав, неспешно ответил воевода.

– Я хочу их использовать на строительных работах, – поделился князь планами на полон.

– Государь, они воины, – Ахмет, молчавший все это время, вмешался в разговор. – Они не станут работать.

Все присутствующие на совещании согласно закивали головами, подтверждая слова татарина. Воин предпочтет смерть, но работать как простой смерд – не станет. Это простых пастухов можно заставить работать, и то, непривычные к физическому труду, они мерли, как мухи по осени.

– Среди них есть десяток без одного изгоев. Они не одного рода с ханом. Этих можно взять на службу, – высказал предложение Булат.

– На службу? Они же враги! – возмутился Андрей.

– Хм, – не удержался от усмешки татарин. – Нас же взял на службу.

– Ты не заговаривайся, – повысил голос Андрей.

– Не враги они нам, – упрямо стоял на своем Булат.

– Вот и бери их под свою руку, – отрезал Андрей. – Если что – головой ответишь.

В шатре повисло напряженное молчание. Все уставились на князя, желая знать правильно ли они его поняли.

– Что вылупились? – усмехнулся князь. – Как возвернемся, отведу земли вам с Кулчуком, хватит вам в холопах ходить, пора и своим хозяйством обзаводиться. Заслужили.

Кулчук обернулся на Булата, а тот степенно опустился на колени перед князем, поцеловав полу стеганого халата. Следом за ним и Кулчук опустился на колени.

Лука Фомич с улыбкой наблюдал за татарами. Вот и еще парочка боярских детей появилась в вотчине княжеской. Самому Луке князь обещал по возвращении боярство. Невместно князю не иметь бояр. С этим Лука Фомич был согласен.

– С остальными что? – это уже Афанасий подал голос.

– Кто не согласится служить, мне они без надобности, – принял тяжелое решение Андрей.

Помимо тех девятерых изгоев, служить князю согласились еще четверо. Остальные гордо отказались. И не потому, что не хотели менять господина. Они не хотели менять веру, этим и объяснялось их упрямство. Принятие православия – обязательное условие. В толерантность и веротерпимость князь играть не собирался. На племенную принадлежность Андрею было наплевать, но рушить устоявшийся порядок вероисповедания на Руси князь считал верхом глупости. Потому условие простое или-или. Другого не дано.