Осенняя женщина - Анна Климова

— Нет, уж лучше я просто наших пирожков наверну, — засмеялась Кристина. — Если можно.

— Как угодно, — кивнула Анжелика Федоровна, не выходя из роли миссис Хадсон.

Они сели за стол и налили себе по чашке свежезаваренного чая. Булочки, румяные и теплые, лежали на блюде аппетитной горкой. Из их толстеньких пузиков выглядывало повидло.

— Вкусно, — похвалила Кристина, откусывая пирожок.

— Зоя мастер по пирожкам. Этого у нее не отнять. Даже не знаю, сердиться мне на нее или нет. Ума не приложу, с чего это она решила сегодня убираться. Какая-то мания делать все мне назло. Переполошит всех, перевернет все вверх дном, просто хоть из дому вон.

— Скажите, а она давно с вами живет? — спросила Кристина, чтобы отвлечь старуху от так раздражавшей ее темы утренней уборки.

— Зоя? Гораздо дольше, чем мне этого иногда хотелось бы. Подливай себе еще чаю, деточка. Я достану сыр и хлеб. Если, конечно, Зойка не съела вчера. Удивительно прожорливая особа. Я помню, был у нас прекрасный кусочек пошехонского. Где же он?..

Старуха с трудом встала и начала беспорядочно шарить по шкафам и ящикам. Кристина с растущей тревогой наблюдала за ней. С Анжеликой Федоровной, хотя она всеми силами старалась теперь походить на себя прежнюю, все чаще случались припадки бесцельной суетливости и забывчивости. Старуха подгоняла свой безнадежно стареющий организм, словно древний паровоз, а тот буксовал на месте, скрипел своими шестеренками, испускал пар из всех щелей, подергивался и стонал. Иногда Анжелика Федоровна могла говорить размеренно и удивительно верно, особенно когда вспоминала молодость. А иногда напускалась на Зою по пустякам, рвала по всему дому цветы в горшках, искала непременно вчерашнюю газету, якобы не прочитанную ею, по ночам громко звала сына или бестолково считала скатерти в буфете и серебряные приборы. Сказать, что Кристина чувствовала себя неловко в такие моменты, — ничего не сказать.

Только теперь Кристина заметила, что юбка надета на ней задом наперед и ночная рубашка выглядывает из-под кромки.

На пол полетели чашка с блюдцем, стоявшие на краю полки.

Кристина подхватилась, чтобы помочь.

— Не стоит! — остановила ее Анжелика Федоровна жестом. — Чашка плохо вымыта. Зойка совсем обленилась. Даже чашку за собой помыть не удосужилась как следует. Наука на будущее. — Неожиданно ее лицо просветлело, словно она вспомнила о чем-то приятном. — Я выглянула сегодня в окно и увидела, что там совершенная осень. Знаешь, у Тютчева есть прекрасные строки! Дай вспомнить… Ах, вот!

Есть в осени первоначальной

Короткая, но дивная пора —

Весь день стоит как бы хрустальный,

И лучезарны вечера…

Пустеет воздух, птиц не слышно боле,

Но далеко еще до первых зимних бурь,

И льется чистая и теплая лазурь

На отдыхающее поле…

Чудно, правда? — засияв улыбкой, спросила старуха. — Ты любишь стихи, деточка? Стихи надо любить, потому что они возвышают душу.

— Да, Анжелика Федоровна, конечно. Давайте я помогу вам прилечь, — Кристина взяла ее под руку.

— Я всегда любила стихи. Знала наизусть многих поэтов. Мы с Михаилом Степановичем часто устраивали у себя вечера. Ах, какие это были вечера! Теперь уже и память не та… Подожди, — старуха остановилась посреди коридора. — Что-то я хотела тебе сказать?.. Запамятовала. Но что-то определенно хотела… сказать. Важное. Что поделаешь? Годы выдавливают память, как пасту из тюбика. Скоро в этой голове ничего не останется. Берегись старости, деточка. Она всех делает несчастными калеками. Сначала отнимает легкость в теле, потом крадет зрение, лишает слуха, выковыривает зубы по одному, а уж после принимается за память. Это для нее сладкий десерт. Воспоминания всегда сладки, как детские ручки после шоколада. Как запах майской сирени. Как вкус земляники в июле.

Кристина вздрогнула.

— Воспоминаний, вот чего мне не хотелось бы лишаться. Потому что все остальное, деточка, — несчастное заблуждение. Этот дом, эти полы, которые Зойка трет каждые выходные, эти шкафы, эти книги, эти руки. Я ничего этого не возьму с собой. Лишний груз, таскаемый за собой всю жизнь и не нужный только старикам и детям. А вот воспоминания… Это дорого. Дороже сокровищ земных и морских. Это клад.

— ОНА, она их хочет отнять, — зашептала старуха, указывая на дверь, после чего захныкала: — Помоги мне, деточка, вернуть их. Помоги мне…

— Что вернуть, Анжелика Федоровна? — спросила расстроенная Кристина, пытаясь увести старуху в комнату.

— МОИ воспоминания. Она их спрятала куда-то, эта корова. Не зря ждала столько лет. Дождалась. Ничего не тронула, а самое ценное забрала — сына и фотографии. Я боюсь ее, деточка. Она со старостью моей заодно. Сговорились две ведьмы. Как в «Макбете». Или где-то еще. Ты читала что-нибудь из Шекспира? Возьми почитай обязательно.

— Хорошо, хорошо, только давайте ляжем. Вот так, осторожно… — Кристина отколола камею и расстегнула ворот ее блузы. Прятавшаяся старость полезла из всех морщин.

— Да, да, хорошо. Устала я что-то. Спала плохо. Старики ночью плохо спят. Как совы. О чем я говорила, деточка? Я же говорила о чем-то важном. «Макбета» приплела к чему-то… Может, ты мне почитаешь немного. Возьми на столике Александра Прокофьева.

Кристина открыла книгу и начала читать:

— Будь всегда со мной, мое горенье.

Жар в моей груди, не остывай!

Будь всегда, мое терпенье,

Не бросай меня, не отставай!

Она читала под шум неистовой уборки, когда Зойка нарочито громко передвигала стулья и ворчала, лила воду и гремела посудой.

Что-то таинственное скрывалось в этой квартире, что-то странное происходило между этими двумя неуживчивыми женщинами, что-то непонятное рождало вопросы, которые Кристина не решилась бы пока задать. На этих стенах с пустыми квадратами от когда-то висевших то ли картин, то ли фотографий затаилось давнее семейное дело. Какие-то не распутанные узелки висели в воздухе. Нечто несчастное и сиротливое витало вокруг, заставляя испытывать тревожное любопытство.

Что связывало этих женщин столько лет? Какими цепями они прикованы друг к другу? Что заставляло их быть вместе и браниться по пустякам целыми днями?

И что это за сын, существование которого Зойка злобно отвергает, тогда как Анжелика Федоровна упорно настаивает на обратном?

Странная квартира. И странные старухи.

Кристина иногда думала о том, что в здешних шкафах прячется гораздо больше скелетов, чем в других домах.

Впрочем, что ей за дело до чужих скелетов, когда у нее самой их предостаточно? И не пора ли заглянуть в собственные «шкафы»? Она и так слишком долго избегала этого.